— Катюх, это жесть, он по-моему еще горячее стал, — удерживая измучавшегося малыша на руках, произнес, видимо, отец семейства - высокий широкоплечий мужчина, с выразительными, чисто мужскими чертами лица. Слегка загорелая кожа, высокие скулы, крепкий подбородок и серо-зеленые глаза, в которых сейчас плескалось сильное беспокойство за сына.
— Алиса Сергеевна, это мой муж — Даниил, — перенимая из рук супруга зареванного мальчугана, представила его Екатерина.
— Здравствуйте, — вежливо отозвалась я, одновременно с этим, обследуя своего маленького пациента, — я в холле оставила свой клатч, там лекарство для Максима, принесёте?
— Я уже почти вернулся, — молниеносно отреагировал Вертинский, умчавшись смазанной тенью за моим редикюлем.
— Ой, я наверное это мимо ушей от волнения пропустила, но мы тоже за лекарством отправили нашего крёст...
— Я принёс! — влетел в комнату Лебедев, от чего в детской сразу же стало меньше места. А когда через пару секунд в игровой появился и Даниил, то она совсем сжалась до немыслимо крошечных размеров.
— Спасибо, — стараясь не смотреть на Артёма, приняла из рук отца семейства свою сумочку, — Екатерина, нужно детское масло или крем, а так же зафиксировать малыша на боку, чтобы ввести ссуразиторий легко и безболезненно.
— Это...капец, — жалостливая растерянность на мужских лицах была настолько комичной, что невольно захотелось улыбнуться. Какие, однако, мужики нежные создания, когда дело касается задницы, пусть даже и не их.
— Вот так, мой хороший, сейчас все пройдёт, — ласково приговаривая, быстро ввела лекарство, слегка сжав ягодички ребенка, чтобы свечка не выскочила обратно.
— Как серпом по яй...
— На выход! Оба! — тихо рявкнула на двух гигантов Вертинская, быстро сообразив слишком впечатлительным мужчинам занятие, — один заваривает вкусный чай Алисе Сергеевне, второй наливает в бутылочку Максиму тёплый компот!
— Строго вы с ними, — не сдержала улыбки я, легонько растирая ребёнку ножки. Младший Вертинский немного успокоился, и теперь, сидя на руках у матери, лишь изредка всхлипывал, вовсю разглядывая меня своими сере-зелеными, как у отца, глазами.
— Не все же им командовать, — вернула улыбку Екатерина, целуя в русую макушку сына, — это на работе среди бойцов и подопечных они начальство, а дома у нас демократия, лишь изредка и по обстоятельствам нарушаемая женской диктатурой.
— Чувствую, что сегодня роль диктатора перекочевала к самому младшему из вас, — хмыкнула я, позволяя Максиму перехватить мои ладони и покрутить на пальцах колечки.
— Это точно, — устало выдохнула молодая мама, — такое действительно впервые, когда я ничем не могу помочь собственному сыну. Оказывается, это очень страшно...
— Дети за жизнь, еще не раз и не два заставят вас серьезно поволноваться, — философски изрекла я, — индивидуальные особенности детского организма просчитать наперёд невозможно, поэтому вы правильно сделали, что позвонили мне.
— А мне все равно неудобно. У вас, наверное, романтический вечер был? — спросила она, но тут же осеклась: — Извините, это не моего ума дело.
— Был, — подтвердила я, улыбаясь ее непосредственному любопытству, — и даже прошел лучше, чем я ожидала.
— Почему? — забавно сморщила хорошенький носик Екатерина, напоминая мне сейчас чернобурую лисичку.
— Я не очень доверяю мужчинам и на свиданиях бываю крайне редко, — откровенно призналась я, удивившись тому, что не испытываю дискомфорта говоря с Вертинской о личном.
— Доверие, как игрушка из тонкого стекла: сожмёшь её посильнее и больше никогда не увидишь целой, — задумчиво ответила на мою откровенность Екатерина, — я верю, что у вас получится вновь довериться настоящему мужчине, который будет беречь, ценить и любить.
— Повторите еще раз, а то я не успела пальцы крестиками подержать, — с наисерьезнейшим выражением лица попросила я, от чего мы обе рассмеялись.
— Я компот принес, — раздался мужской голос от двери, где в проёме стоял мой бывший лучший друг и опять, как в ресторане, не сводил с меня своего тёмного пристального взгляда.
— Давайте вместе с питьём попробуем дать жаропонижающее, — предложила я, чувствуя, как от накатившего волнения, у самой на пару градусов подскочила температура.
Да что со мной, блин, такое?
Как школьница сейчас сижу и краснею только от того, что на меня просто смотрят!
— Артём, там в кухне на столике, принеси пожалуйста — попросила его Вертинская, поднимая на меня взгляд, — Алиса Сергеевна, душно, да? Давайте перейдём в гостевую спальню, а тут я окна приоткрою, пусть проветрится.
— Корсет, не самая удобная вещь на свете, — хоть как то прокомментировала я свои горящие щеки, цепляя боковым зрением понимающую улыбку Лебедева, который не просто догадывался, а знал, что не в наряде дело.