Он улыбнулся, думая о том, что даже здесь, в дружественной стране, он был одинок. ЦРУ не может его поддерживать официально, а ФБР скорее всего не выкажет ему доброжелательности. Он привык быть вольным стрелком. В этом было даже свое преимущество, тем более, что в случае осложнения он мог обратиться в ФБР или в полицию штата. Несмотря на то, что он был "нелегальным" агентом ЦРУ, он располагал большой властью: достаточно было позвонить адмиралу Миллзу.
Впрочем, он будет вынужден пользоваться местной и официальной связью ЦРУ, в частности, чтобы контактировать с Миллзом. Только они имели в распоряжении телефоны, автоматически кодирующие исходную информацию и расшифровывающие ее на выдаче.
Малко направлялся в город по Бэйшор Фривей. Справа простиралась бухта. Если представить себе открытую пасть, то Сан-Франциско будет располагаться на нижней челюсти, а знаменитый мост Золотые ворота будет соединять нижнюю и верхнюю челюсти. Бухта будет находиться внутри пасти, а Тихий океан снаружи.
Малко заказал номер в самом шикарном отеле Сан-Франциско "Марк Хопкинс", расположенном на вершине Ноб Хилла. Здесь Малко не был около десяти лет, но его удивительная память помогла ему без труда выйти на Калифорния-стрит из лабиринта подвесных дорог, пересекающихся в центре города. На Калифорния-стрит он поехал вдоль трамвайной линии.
Помпезный и устаревший холл "Марка Хопкинса" не изменился. Каждый субботний вечер в нем устраивались балы, на которые элегантные дамы в вечерних платьях по традиции приезжали на трамвае. Комната стоила тридцать два доллара; надо сказать, что находилась она на двадцати пятом этаже.
- Господин Малко Линге?
Администратор взглянул на регистрационную карточку Малко.
- Да.
- Это для вас.
Он протянул конверт. В нем была одна лишь фраза "Срочно свяжитесь с Ричардом Худом в Маррей Хил, 6-7777".
Малко позвонил из кабины в холле. Номер соответствовал телефонному коммутатору полиции Сан-Франциско. Его соединили с Ричардом Худом.
- Добро пожаловать в наш город, - сказал тот хриплым голосом. - Я не знаю, кто вы, но я получил приказ обращаться с вами, как если бы вы были любовницей губернатора. Поэтому через полчаса я пришлю за вами машину, которая отвезет вас на ваш первый бал.
- Не понял, - сказал Малко.
Худ рявкнул:
- Эти твари устроили новую манифестацию. Ничего нельзя было сделать: у нас демократия. Когда я был в Корее, все было проще, здесь же эти сволочи защищены Конституцией...
Малко сказал своему собеседнику, что предпочитаем продолжить беседу в здании полиции.
Времени у него оставалось только на то, чтобы переодеться.
Старый "плимут" пропах потом и засаленной кожей. Зажатый между грязной дверцей и дородным маршаллом, [Помощник шерифа] перепоясанным патронташем и курящим дешевую сигару, Малко испытывал все муки ада. Его костюм уже превратился в тряпку.
Впереди с открытыми ртами спали два полицейских с касками на голове. Над ними висел карабин, сбоку болталась длинная дубинка из черного дерева. Все трое были из полиции Сан-Франциско.
Патрульная машина уже больше часа стояла в центре южной части Сан-Франциско, на углу Чеснат Бульвара и Хиллсайд-авеню, в десяти милях от центра. Малко констатировал, что они находились в самом центре зоны "заражения", установленной адмиралом Миллзом.
Справа доносился шум Фривея. Радио в машине тихо потрескивало. Горы были помехой для приема сообщений из генерального штаба полиции. Внезапно толстый полицейский рядом с Малко вздрогнул, как слон, пробитый пулей огромного калибра. Радио передавало:
"Внимание всем патрульным машинам! На углу 79-й улицы и Бродвея из белого "бьюика" в полицейских была брошена бутылка с зажигательной смесью. В машине четыре человека..."
Разбуженный тумаком, водитель включил мотор.
- Это не мой участок, - проворчал он.
- Не хнычь, будет и на твоей улице праздник, - хмыкнул маршалл, сидящий рядом с Малко.
Он погасил сигару о каску и спрятал окурок в нагрудный карман, затем проверил заряженность огромного "смита-и-вессона".
Как бы поощряя его действия, радио передало обрывистыми фразами:
"Внимание всем машинам! Отправляйтесь на помощь пожарным. Их обстреливают из охотничьих ружей. Внимание, внимание!... Четверо подозрительных в желтом "бьюике" на углу Гикпори и 106-й... Они стреляют в пожарных... Внимание всем машинам! Черные манифестанты поджигают лавки в Сивик Сенте".
После короткой паузы раздался голос диспетчера: "Все машины направляются в зону 55-й улицы и южного Бродвея. Манифестанты устроили поджог и стреляют в пожарных".
Полицейский, сидящий рядом с водителем, снял ружье.
- Черт побери, - процедил он.
Машина тронулась с сиреной и мигающей фарой на крыше. Проехав с квартал, они чуть было не врезались в пожарную машину, показавшуюся на перекрестке. На ее ветровом стекле зияла звезда, оставленная пулей...
Издали доносились сирены других машин, полицейских или пожарных. Сидящий спереди полицейский зарядил карабин и выставил его в дверцу машины.
- Я прихлопну первого, кто откажется подчиняться, - заявил он.
Снова затрещало радио:
"Всем машинам! Подозрительные лица наполняют бутылки бензином на заправочной станции Мобил, Арсон-стрит. Код два..."
- Черт бы их всех побрал! - изрек полицейский с ружьем.
Они обогнали пожарную машину, которая их радостно приветствовала. И совершенно неожиданно оказались в гуще событий. На обычно спокойной торговой улице по обе стороны горели лавки. Как всюду в Калифорнии, постройки были деревянными, достаточно было вылить немного бензина. Длинные столбы черного дыма поднимались в небо.
Машина остановилась на перекрестке, полицейский с винтовкой открыл дверь машины и вышел. В этот момент сзади с поперечной улицы появилась группа манифестантов. Ее возглавляла женщина с вьетнамским желтым флагом с черной звездой. Рядом с ней шли двое мужчин с транспарантом, на котором красными буквами было написано: "Долой Никсона, поджигателя войны". Полицейский с карабином пошел навстречу манифестантам. Двое других вынули пистолеты и открыли дверцы машины.