– Ты знаешь, здесь собраны картины тех художников, работы которых причисляются ко времени до отсчёта нашего. О том, что было до уничтожения мира, под названием Земля знают ничтожно мало, ты обладаешь невероятными знаниями.
Ну, дед, ну молодец, точно что-то задумал, аукнется мне моя откровенность непредсказуемыми событиями.
– Мы столько лет жили многого не зная, а тут ты.
– Давайте мы не будем торопиться с выводами, у меня потеря памяти и возможно это сдвиг в голове рождает буйство фантазии.
Вего Томсан обиделся.
– Что я фантазии от реальных знаний не отличу.
На этом наш вечер закончился, я решила пока не заходить к деду пусть успокоится, у меня хватает подопечных и есть чем заниматься.
***
Инком я приобрела свой, а казённый сдала и теперь могла свободно посещать любые интересующие меня странички, что стало привычным времяпрепровождением перед сном, я даже зарегистрировалась в лерианской социальной сети кругоВерть. Там я присоединилась к группе учащихся в академии искусств и частенько читала о происходящем в студенческой жизни. На это меня сподвигли последние события заставившие вспомнить о том, что свою жизнь я планировала посвятить искусству.
Вызов в центр социальной защиты от Линды оказался неожиданным. Насколько знаю, жалоб на меня нет, я даже с Лисой Марш договорились. Я слежу для неё за соседями, а она рассказывает обо всём подозрительном. Тут главное вовремя отключить мозг и поддакивать. Вего нажаловался, так странно, что моему куратору, ранее не замечен был в желании мелко мстить за непонимание. Ехать пришлось через весь город. Линда, как всегда, приветливо кивнула.
– Наконец приехала, иди за мной.
– К моей работе есть претензии?
Мы шли по пустому коридору.
– Дело не касается работы.
Я замедлила шаг, на что Линда быстро отреагировала и нетерпеливо потянула меня за руку, заставляя ускорить шаг.
– Тебя ждут, поторопись.
– Кто ждёт?
– Андрий Волховский.
– Я должна знать кто это?
– Неважно знаешь ты или нет, достаточно, что он знает о тебе, а это уже само по себе удача.
– Он хочет удочерить меня?
– Не смешно.
Про её шутки тоже хотелось сказать именно эту фразу.
– Тогда что?
Линда всё-таки рассердилась.
– Тебе видней, что ты натворила, а мне не докладывали. Сказано привести вот и веду.
– А наручники зачем?
У Линды на поясе висел этот железный предмет, который странно смотрелся на фоне простого платья.
– Довели.
Кто уточнять не стала, но я догадывалась, новые сотрудники не желающие понять несоответствие зарплаты с нелёгким трудом. Возможно, у неё припрятана где-то плёточка, в чисто воспитательных целях.
– Всё, пришли.
Линда втолкнула меня в кабинет, где сидело три человека, знакомая картина как при проверке знаний, казалось, она была вечность назад. Я стояла и не знала что делать.
– Девушка, что же вы встали у дверей. Проходите. Присаживайтесь. Разговор будет долгий.
От волнения ноги ослабли и на предложенный стул я плюхнулась.
– Меня зовут Андрий Волховский.
– Влада.
– Я историк искусствовед, директор академии искусств. Справа от меня представитель медицины, гений в области исследований мозговой деятельности человека Симон Ветров.
Только этого мне не хватало. Выглядел Ветров лет на сорок с шикарной шевелюрой и тонкими чертами лица он мог считаться привлекательным, если бы не глаза рентгены просвечивающие насквозь и это вполне реально. Многие врачи устанавливают электронные чипы, подключая их к медицинскому оборудованию, что позволяет просканировать пациента в любой точке планеты, облегчая врачу первичный осмотр больного. Я поёжилась под его взглядом.
– Слева от меня Генри Шток контролирующее лицо, правовед из хронов. Теперь, когда мы представились, друг другу перейдём к тому ради чего здесь собрались. Думаю, вы уже догадываетесь о причинах этого.
У меня была одна версия и только один человек, который мог рассказать про меня.
– Вего Томсан?
– Вы правы и нам очень хочется знать, насколько можно верить его рассказам о вас. Не скрою, я слышал о случаях, когда после травм головы люди начинали говорить странные вещи, убежденные в своей правоте.