В хаосе мыслей была только одна правильная, рано или поздно придётся рассказать печальную историю моего перемещения сюда и тогда останется надеяться, что меня не начнут лечить.
– Молчите, что же я понимаю вас. Что скажите Симон?
– То, что я вижу, говорит о том, что мозг не получал травм и сотрясений, отёков и опухолей не наблюдаю. Возможно, что-то выяснится при более детальном обследовании. Вы получали травмы головы?
Я отрицательно покачала головой.
– Точно знаете?
Пришлось ответить.
– Насколько помню.
Правовед вносил на инком нашу беседу, поставив его на запись. Сейчас наговоришь всего, а потом не откажешься, не скажешь, что ни так поняли, техника записывает точно. Андрий продолжил.
– Посмотрите каталог и скажите, какие картины вам знакомы.
Я задумчиво листала тонкую брошюрку, здесь были собраны картины индийского художника, основная тема которых индийская деревня. Вроде было много изданий художников знаменитых во всём мире, а в веках сохранился Ируван. Чему меня не научила жизнь так это врать, сейчас бы пригодилось. Проблема всех лгунов неспособность запомнить все моменты лжи. Так что скрывать буду по минимуму.
– Это Ируван Карунакаран, все картины в брошюре принадлежат ему.
– Знаете когда жил этот художник?
Я пожала плечами.
Вмешался Ветров.
– Вы утверждали, что родились в тысяча девятьсот девяносто шестом году.
– Я не утверждала.
– Но на вопрос о дате рождения назвали этот год.
– Возможно, я плохо помню тот разговор с хроном, прошло много времени.
– Знаете, – Ветров перестал сверлить меня взглядом, – нам бы очень хотелось услышать всё, что вы помните.
Во рту стало сухо, хочет он, я тоже много чего хочу.
– Мне не чем вас порадовать. Все мои воспоминания связаны с социальной службой.
– Врёте.
– Думайте что хотите.
Андрий не дал развить тему.
– Мы не причиним вам вреда у нас другие цели.
Как бы верю, цели у них.
– Какие гарантии неприкосновенности личности вы можете дать?
– Торгуетесь? – правовед вставил своё слово в общую беседу.
– Я не сумасшедшая и не желаю всю жизнь провести в закрытом заведении под лекарствами, потому что кто-то решил, что в моей голове бардак.
Ветров правильно понял, этот камень был в его огород.
– Думаю, пока вы не убедитесь, что наша беседа ни как ни отразится на вашей жизни, продолжать его, смысла нет.
Помня о том, что ведётся запись, промолчала. Пусть понимают, как хотят.
Андрий Волховский сделал вывод из сказанного.
– Значит договор. Генри сколько понадобиться времени для его составления?
– Около часа.
– Прекрасно, а мы пока поговорим.
Я демонстративно сложила руки на груди. Не поговорим. Андрию слова были не нужны.
– Вы Влада посидите, послушаете, а я поговорю, знаете, как старики любят рассказывать о том, что узнали за жизнь.
– Вам до старика как мне до…
Хотела сказать до пенсии, но подумала, что прозвучит грубо.
– До внуков.
В течение последующего часа Волховский вводил меня в мир современного искусства. Я с удовольствием слушала, а картины голограммы заинтересовали технической стороной. Оказалось, художник работал в специальных перчатках карандашом или кистью, создавая задуманный образ в воздухе как скульптор. Это очень сложно и художников, которые используют такую технику написания картин очень мало. Час прошёл и Генри предоставил договор одобренный руководством. Читала его долго, пытаясь пробиться сквозь дебри юридического слога. Получалось плохо.
– Можешь спрашивать, что не понятно.
Генри понял моё затруднение.
– Хотелось бы прочитать договор, где доступным языком будут изложены гарантии моей неприкосновенности. Всё, что вы услышите от меня, не будет использовано во вред мне, и я смогу строить жизнь по своему усмотрению. В остальном много скрытого смысла и никаких обязательств давать не буду, тем более не уверена, что вам понравятся ответы на свои вопросы. Меня это касаться не должно.
– Вы чего-то боитесь?
Взгляд Андрия стал таким же, как и у Ветрова пронизывающе холодным.
– Только того, что меня сочтут сумасшедшей.
– Давайте так. Я вас устрою на работу в академию в архивный зал. Уверен, что это, то место где вы многое откроете для себя и для нас. Зарплаты у нас хорошие, работа интересная скучать не придётся, и все ваши рассказы будут приравниваться к играм мозга, если не будут найдены объяснения.
Ветров вмешался.
– От меня вам не отвертеться, я должен буду провести ваше полное обследование.
– Обследуйте на здоровье, а на работу я согласна, я столько училась, чтобы работать…
– Договаривайте.