Джессика смотрела в спину уходящего и чувствовала, что дрожит. О небо, как бы она хотела избежать этой ситуации. Конечно, вежливость требовала от Карана помочь даме спуститься с лошади, но Джесс дорого дала бы, чтобы хозяин держался подальше. Она все еще ощущала прижавшееся к ней большое мускулистое тело мужчины. Он волновал ее… а она не хотела этому поддаваться.
3
Каран обладал каким-то странным умением постоянно вызывать если не девятый вал, то рябь на поверхности стоячей воды, которую представляла собой ее жизнь. Джесс все не могла забыть о волнении, испытанном по его милости.
Объятие Шарля привело ее в настоящее смятение. Она не желала прикосновений мужских рук, даже отдавая себе отчет в том, что Шарль просто обязан был поймать ее. От волнения Джесс не могла сосредоточиться, и прошло немало времени, прежде чем она накормила Сэнди с Адмиралом, напоила, вычистила и выпустила в паддок.
Естественно, после случившегося домой новый конюх не торопился. Очевидно, Шарль догадывался, что так оно и будет, и прислал ланч на конюшню. Анри, муж Рене, привез корзинку для пикника на багажнике велосипеда, когда Джессика проверяла поилку в паддоке.
Анри передал Джессике корзинку и подождал, пока она поднимет салфетку.
— Ох! — воскликнула Джессика, догадавшись, что прибыл ланч. — Мерси, месье, — смущенно поблагодарила она.
— Бон аппетит, мадам, — учтиво ответил Анри и укатил, в то время как Джесс лучилась от гордости: диалог на французском состоялся!
Тут она почувствовала, что ужасно проголодалась, и пошла мыть руки в конюшню. Там все еще витал запах недавно законченного ремонта, а кафель и сантехника пребывали в первозданной чистоте.
Выйдя из конюшни, Джессика взяла корзинку и направилась к длинной деревянной скамье с удивительно удобной спинкой. Сев лицом к паддоку, она любовалась прелестным сельским пейзажем и понемногу успокаивалась. Места здесь прекрасные.
После завтрака Джессика продолжила бурную деятельность и, обнаружив в конюшне помещение для хранения фуража, а также изрядный запас седел и сбруи, пару часов, не жалея сил, полировала и без того сверкающую кожу.
Возвращаясь домой в половине седьмого, она вспомнила, как Шарль мельком обмолвился про свое «напряженное деловое расписание». Очевидно, он приехал из Парижа, только чтобы встретить ее, как обещал, наверняка в столице Карана ждут дела, требующие его внимания даже в воскресный день.
Когда, совсем не торопясь, Джессика вернулась домой, Шарль уже уехал в Париж, и она была искренне рада этому обстоятельству. Окончательно успокоившись, Джесс поднялась к себе в комнату, чувствуя приятную усталость от проделанной работы и ни о чем так не мечтая, как о хорошей ванне.
Она открыла дверь и испуганно застыла на пороге: на туалетном столике лежали ключи от ее машины и записка. Очевидно, Шарль заходил сюда. Записка гласила:
«Рене будет подавать вам обед каждый вечер в восемь, если вы не захотите изменить это. Если будут проблемы, неважно, что маленькие, пожалуйста, связывайтесь со мной. Обращайтесь с моим домом как со своим домом».
На тот случай, если Джессика забыла его парижский номер, Шарль записал свой служебный и домашний телефоны. Подписался же просто буквой «Ш».
Именно в тот момент Джессика решила: деверь определенно ей нравится. Несмотря на то, что Шарль обладал умением выводить ее из равновесия и превращать в незнакомую ей самой не слишком привлекательную особу, все же надо быть добрым и щедрым человеком, чтобы предложить малознакомой женщине пользоваться чужим домом как своим собственным. Сделав этот вывод, с легким сердцем Джессика отправилась в ванную.
Прошла неделя, в течение которой Джесс свела знакомство с двумя деревенскими дамами, звали их Элен и Жюстина, они приходили помогать Рене убираться в доме, и мужчиной лет пятидесяти по имени Максим, присматривавшим за садом.
Помощь Анри и Максима позволяла Джессике справляться со своими обязанностями без особых хлопот. То ли мужчины тоже любили лошадей, то ли выполняли полученные от хозяина инструкции, но кто-то из них постоянно оказывался в конюшне, когда Джессика возвращалась после занятий с Сэнди и Адмиралом. А стоило ей задержаться, как то один, то другой заезжал за ней на велосипеде.
Все время хотелось сказать, что с ней все в порядке, она не нуждается в присмотре и прекрасно может сама расседлать лошадей. Однако Джессика пока не решалась отменять указания Шарля, кроме того, для серьезной беседы ее знания французского были явно недостаточны.