— Что это вы, Ольга Васильевна, все вокруг да около? Много ли Сайбун занимается и с кем дружит, а до главного никак не доберетесь.
— А главного-то я и сама не знаю! — воскликнула Ольга Васильевна. — Сайбун хороший мальчик. И до недавнего времени я не меняла этого мнения. Но с некоторых пор, вы меня извините, Хадижа-Ханум, Сайбун очень изменился — не уважает старших, пререкается с ними; сейчас он способен поднять руку на слабого... Мне кажется, на него кто-то плохо влияет...
— Вы хотите сказать, что мы с мужем плохо его воспитываем?
— Нет! Нет! — запротестовала Ольга Васильевна. — Я говорю не о вас. Тут — я это чувствую — есть третий...
В комнате опять замолчали.
— Не знаю, что и сказать, — вздохнула Хадижа-Ханум.
— А что, если он попал в дурную среду? — неожиданно спросила Ольга Васильевна. — Что, если действительно есть человек, плохо влияющий на него? Что, если Сайбун скрывает это от вас?
— Я своего сына знаю! — В голосе Хадижи-Ха- нум чувствовалось раздражение. — И не жалуюсь на него. А ваши слова насчет дурной среды и какого-то человека, который плохо на Сайбуна влияет, я и слушать не хочу!
— Дорогая Хадижа-Ханум, я понимаю, вы любите Сайбуна, и ваше стремление видеть в нем только хорошее понятно. — Ольга Васильевна говорила тихо и мягко. — Но Сайбун у меня в классе не один. Их тридцать пять таких, как Сайбун. И значит, я имею больше возможностей для сравнения, для оценки того, кто из ребят растет и развивается правильно, а кто неправильно. У Сайбуна переходный возраст. Характер у него только складывается. И сейчас особенно важно, чтобы он не свернул правильного пути, не оступился...
— Вот и не давайте ему оступаться, — тем же раздраженным голосом вставила мать.
— Я вас предупредила, — продолжала Ольга Васильевна. — Со своей стороны я сделаю все, чтобы Сайбун исправился! Скажу вам честно, дорогая Хадижа-Ханум, мне Сайбун так же дорог, как и вам! До свидания...
Мать проводила Ольгу Васильевну. Потом направилась в комнату к сыну. Сайбун в мгновение ока присел к столу и раскрыл первый попавшийся учебник.
— Я давно хотела тебя спросить, сынок, — начала она, — продолжаешь ли ты встречаться с тем человеком, который хотел взять наш будильник? Помню, ты называл его имя...
Сайбун махнул рукой.
— Я о нем и думать не думаю, — сказал он. — Не дружим мы больше.
— Ну и слава богу, — облегченно вздохнула мать.
КРАЖА
Странный сон приснился Сайбуну. Сначала он увидел большую рыжую собаку. Она бросалась на Сайбуна, хватала его зубами за рубаху, тащила куда-то. «Отстань от меня! — кричал на нее Сайбун. — Иди вон!» Но собака не отставала. Сайбун помнил, что у него есть какое-то важное дело. Но, во-первых, он не мог вспомнить, какое именно, а во-вторых, собака так пристала к нему, что он не рассчитывал быстро отвязаться от нее. Хорошо, что в руках у Сайбуна оказались спички. Он зажег одну, и собака, испугавшись, убежала. Теперь можно было подумать, какое же дело у него назначено на сегодня. Думал-думал, но так и не придумал. Только знал сердцем, всем существом своим, что дело страшное, трудное...
Он и проснулся с ощущением страха. Проснулся и сразу же вспомнил: сегодня воскресенье и сегодня он должен встретиться с Даштемиром. Тот еще раньше сказал, что, если он не заглянет в пятницу, пусть Сайбун ждет его в воскресенье от двенадцати до часа в городском парке. «Дело есть», — объяснил Даштемир.
Вставать не хотелось. Сайбун долго валялся в постели, раздумывая над тем, что будут они делать сегодня с Даштемиром.
Со двора слышался голос отца: он играл с соседями в домино. Игроки изо всех сил били костяшками по деревянному столу. Мать была на кухне.
«Им до меня и дела нет», — с обидой подумал Сайбун о родителях.
Он вспомнил недавний разговор с Даштемиром. По словам Даштемира, отец его доверился какому-то человеку, дал ему деньги из кассы взаимопомощи, а тот не отдал. Отца Даштемира судили, и, хотя он доказывал, что не взял из кассы для себя ни копейки, ему не поверили и «вкатили срок». Мать Даштемира вышла замуж за другого. С Даштемиром осталась лишь бабушка. Она плохо видит, плохо слышит, и ей почти девяносто лет. Даштемир крепко любит бабушку, ни в чем ей не отказывает. Вот месяца два назад она заболела воспалением легких. Так Даштемир весь город обегал, чтобы найти нужное лекарство. Пригласил за отдельную плату знаменитого профессора. Потом еще одного. А что ела бабушка? Она такие вещи ела, каких никто не ел: и черную икру, и красную икру, и ананасы, и грейпфруты!
Бабушка не хотела, чтобы Даштемир тратил так много денег на нее. Но Даштемир сказал: «Плевать мне на деньги! Если б я был директором банка, я бы на тебя миллион истратил и не пожалел бы!»
Вот он какой, Даштемир!
Сайбун гордился новым другом. Гордился и, откровенно говоря, побаивался...
И сегодня, в преддверии встречи с Даштемиром, он испытывает страх. Что на сей раз придумал Даштемир?
— Мама! — позвал Сайбун. — Что там на завтрак?
Мать не услышала его, не откликнулась. Сайбун нехотя встал. Правильно все-таки говорил Даштемир насчет родителей. У них свои дела. Но тогда у него, у Сайбуна, должны быть свои дела, и родителей к ним подпускать нельзя. Сайбун не маленький, у него своя голова на плечах, и сколько ни хитри Ольга Васильевна, ей не удастся узнать, с кем он дружит и что думает.
Он позавтракал, сказал матери, что идет на консультацию в школу, и вышел во двор. Отец заметил Сайбуна, но не окликнул его. А Сайбун рассчитывал на это где-то в глубине души. Если б отец задержал его, не пустил на улицу, у Сайбуна был бы повод не идти на встречу с Даштемиром...
Вчера вечером Сайбуну удалось подслушать разговор матери с отцом. Мать сказала, что приходила классная руководительница сына, Ольга Васильевна, и что ей кажется, будто Сайбун сильно изменился за последнее время, стал несдержан, непочтителен со старшими.
— Ну и что ты ей ответила? — спросил отец.
— Сказала, чтобы они получше воспитывали парня в школе, а дома родители о нем сами позаботятся!
— Зря...
— Что — зря? — не поняла мать.
— Плохо ответила, — сказал отец. — Я Ольгу Васильевну хорошо знаю. Душевный, умный человек и Сайбуна любит. А ты с ней, как с чужой...
— Зато ты с этой учительницей, как родной! — выкрикнула мать. — У тебя все душевные, умные, красивые, только я и сын дурные, некрасивые! Что, я не права?
— Не права, — спокойно ответил отец. — Я ведь тоже заметил, что с Сайбуном что-то неладное творится. Куда-то уходит вечерами. Помалкивает. Поесть просит, так обращается к тебе как к домработнице...
— Я своим сыном довольна! — прервала Шарила мать и тут же заплакала.
Отец не стал продолжать этот разговор. Он всегда замолкал, видя слезы матери.
«Это хорошо, что мама на моей стороне, — думал Сайбун, спеша к городскому саду. — Она меня в обиду не даст. Здорово она ответила Ольге Васильевне! И отцу ответит, коли понадобится!»
Не успел он войти в парк, как наткнулся на Даштемира. Тот кивнул ему:
— Здорово!
— Привет! — ответил Сайбун.
Через минуту они уже садились на автобус, шедший в район, называемый почему-то «старым городом». Ехали минут двадцать. На одной из остановок Даштемир шепнул Сайбуну, что надо сходить. Вышли. Сайбун огляделся. Они были на большой травянистой площади. Впереди виднелся длинный однообразный ряд саманных домов. За ними — заброшенная нефтяная вышка.
— Так, хорошо, — сказал Даштемир, и Сайбуну, внимательно следившему за ним, вдруг показалось, что Даштемир волнуется, боится. И правда, он тут же закурил.
— Что делать будем? — тихо спросил у него Сайбун.
— Иди за мной, — бросил Даштемир, отшвырнув папиросу и устремляясь к саманным домикам.