Он снова посмотрел на Нину и похлопал себя по карману. Нина пожала плечами: она ничего не могла понять.
Когда прозвенел звонок, возвещающий о перемене, Сайбун присел к Нине.
— Ну как дела? — спросил он.
— Замечательно! — ответила Нина, засовывая руку в портфель.
Сайбун хотел было уже вынуть свой подарок, как Нина вдруг вытащила из портфеля плитку шоколада «Люкс».
— Девочки! — крикнула она подругам. — Девочки, идите сюда, угощайтесь шоколадом! — Она посмотрела на Сайбуна. — Я вам говорила, что Сайбун обещал мне шоколад. Вот, принес...
Шоколад быстро поделили. Кто-то из девочек поблагодарил Сайбуна:
— Спасибо! А вкусный какой!
Сайбун рывком поднялся на ноги и, не оборачиваясь, зашагал из класса. Он ушел с последнего урока: не мог больше сидеть в помещении, где была Нина. Эх, как она его унизила! Ладно, Сайбун немало вытерпел, вытерпит и это.
Во дворе он вытащил флакончик с духами и, размахнувшись, бросил его на асфальт... Так! Правильно! Не заслуживает эта противная задавака Нинка никакого подарка!
В ДОМЕ ССОРА
Наконец-то Сайбун застал Даштемира дома.
— Зачем пришел? — спросил Даштемир, едва Сайбун появился в комнате.
— Понимаешь... деньги мне позарез нужны, — признался Сайбун.
— А-а... — Даштемир усмехнулся. — Плова захотел? А руки пусть пачкает другой? Так?
— Я ж не отказываюсь тебе помогать... — выдавил Сайбун.
— Вот как? Помогать? И только?
— А что еще? — спросил Сайбун.
— Я хочу, чтобы ты сам взял дело в свои руки. Я же, — Даштемир сделал вид, что кланяется Сайбуну, — я буду тебе помогать... Ну как?
— Ладно. Только дай мне сейчас деньги.
— Много тебе надо? — На этот раз Даштемир спрашивал деловито. — Сколько?
— Три рубля.
— Получай. — Даштемир дал Сайбуну три бумажки по рублю. — Может, еще дать?
— Нет.
— Как знаешь.
Они помолчали. Потом Сайбун сказал:
— А ты где был? Я два раза к тебе заходил. Бабушка объяснила, что ты не ночевал дома. И я...
— Знаешь, дружок, — прервал его Даштемир, — бабушка объяснила, я объяснил, ты объяснил... Забудь об этом! Не суйся куда не надо! Понял?
Сайбун опустил голову.
— Получил свое — и отчаливай, — продолжал Даштемир. — Будет нужда, сам тебя найду.
«Да он меня и за человека не считает!» — подумал Сайбун, и эта мысль обожгла его. Ему хотелось бросить в лицо Даштемира те три рубля, которые он только что получил. Бросить деньги и уйти, чтобы уже никогда сюда не возвращаться. Но без трех рублей он не мог прийти домой: ведь он заранее решил положить их в мамину шкатулку.
Он вышел. По дороге заглянул в промтоварный магазин и попросил поменять три бумажки на одну трехрублевку.
У ворот своего дома Сайбун встретил Нину. Она стояла, понурив голову, теребя в руках сетку.
Сайбун хотел пройти мимо, но, словно подчиняясь неведомой силе, вдруг остановился.
— Прости меня, — сказала Нина. — Я не знала, что ты обидишься. Но ведь мне тоже было обидно. Я всем девочкам сказала, что ты подарил мне «Люкс», а ты не подарил...
— Я тебе от чистого сердца обещал, а ты? Эх!.. — Сайбун махнул рукой. — Не могла подождать три денька? — Он повернулся, чтобы уйти.
— Не уходи, Сайбун, — попросила Нина. — Мне будет плохо, если ты уйдешь вот так... и мы не помиримся...
— Не буду я обижаться, — вздохнув, сказал Сайбун, — только смотри, чтобы такого больше не повторялось.
Они случайно заглянули друг другу в глаза и, смутившись, отвернулись.
— А что это ты в классе по карману хлопал? — спросила Нина.
— Так просто.
— Нет, не так! — сказала Нина. — У тебя там подарок был для меня! Я из окна видела, как ты во двор вышел и что-то бросил...
— Ничего я не бросал, — буркнул Сайбун.
— Как же не бросал, если бросал? — Лицо у Нины покраснело. — Я потом нашла... — Она подняла ладонь. Там, в самой лунке, на скрещении маленьких морщинок, лежал осколок флакончика с остатком наклейки «Красная Москва». — Это ты мне купил?
Сайбун вздохнул.
— Тебе.
— Спасибо, — сказала Нина. Слезы брызнули из ее глаз. Она быстро повернулась и побежала по улице.
Сначала Сайбуну показалось, что дома никого нет. На его звонок дверь не открылась. Он позвонил еще раз. Толкнул дверь, и она легко подалась. Странно, почему это дверь открыта?
Тихо прошел в коридор. Услышал рассерженный голос матери и односложные ответы отца и все понял: родители ссорятся.
— Как мне не волноваться, если ты меня нарочно волнуешь? — говорила мать.
— Нарочно? Ну и придумала!
— Да-да, нарочно! — стояла на своем мать. — И на меня нападаешь, и на сына...
— Вот уж кого я не трогаю, так это сына! — сказал Шарип. — А стоило бы в нем покопаться... Я давно хочу поговорить с ним серьезно, да ты не даешь. Чуть что — не трогай Сайбуна, он хороший! Разве не так?
— Сайбун не мог этого сделать! — выкрикнула мать.
«Вот оно что! — понял Сайбун. — Они заметили, что в шкатулке нет денег...»
— Значит, это сделал святой дух! — В голосе отца слышалась насмешка.
Сайбун сунул руку в карман. Вот они, три рубля! На месте. И как только выдастся случай, он положит их обратно в шкатулку.
Сайбун постучал ногами об пол, демонстрируя свое присутствие.
— Это ты, Сайбун? — спросила Хадижа-Ханум.
— Я.
— Ты вовремя явился, — сказал отец, хмуро поглядывая на сына.
Три рубля обжигали ладонь Сайбуна. В конце концов, почему нельзя положить их сейчас на стол и признаться во всем отцу и матери? Как облегчило бы его это признание!
«Положи, положи! — призывал себя Сайбун. — Вот в эту секунду положи! Расскажи обо всем — о телефонной трубке и магазине, о том, как обидел Ольгу Васильевну и взял в шкатулке три рубля! Расскажи, и ты снова заживешь счастливо!»
Только об одном Сайбун не мог бы рассказать: что взял три рубля, чтобы купить подарок Нине. Ни мать, ни отец — Сайбун был уверен в этом — не поняли бы его, осудили.
Как же тогда объяснить, зачем он взял эти проклятые три рубля? Не объяснишь...
— А может, ты сам взял эти три рубля и теперь забыл? — спросила мать у Шарила.
Глаза у отца вспыхнули обидой. Но он сдержал себя.
— Я уже говорил тебе: денег я не брал и в шкатулку не лазил!
— А пришел выпивший! — сказала мать.
— Правда, — спокойно заговорил отец. — У сменщика моего сын родился. Зашли мы с ним в кафе, выпили по стаканчику вина. — Отец встал, прошелся по комнате. — A-а, ей-богу, напрасный разговор завели! Велика важность — три рубля! Потерялись и потерялись. Я тебе на расходы другие дам...
— Напрасный разговор! — всплеснула руками мать. — О том, что мира в семье нет. О том, что отец сыну проходу не дает. О том, что деньги в семье пропадать стали... И это напрасный разговор!..
— Успокойся, — сказал отец.
— Не успокоюсь! — крикнула мать.
— Успокойся, — повторил отец. — Ссориться нам ни к чему. Тем более при сыне...
— Наоборот, пусть сын послушает, что его отец говорит! — воскликнула мать. — У тебя всегда я виновата! Солнце скрылось за облака — я виновата! Дождь идет — снова я! Я, я!.. Сайбун, иди ко мне! Сайбун! — Мать прижала Сайбуна к груди и, плача, сказала: — Пошли, дорогой мой, пошли...
Сайбун не понял, куда зовет его мать. Но он был так расстроен, в душе его было столько смятения, что он позволил увести себя. Через минуту они покинули дом.
Мать повезла Сайбуна за город, где жила ее дальняя родственница.
Сайбуну было грустно, тяжело. Не хватало ему своих бед, так теперь еще и мать с отцом из-за него поссорились! Виноват он, ничего не скажешь! А положи он на стол эту трешку, взятую из шкатулки, открой он душу — и наступил бы мир...