Ну, вот и приплыли.
- Просто я не вижу на вас обручального кольца, посмел спросить, - продолжил мой симпатичный собеседник.
- Да, я замужем. Мой муж к ювелирке не имеет никакого отношения.
- А я вот не женат. Сразу отвечу, а то получится нечестно. Был когда-то. Вам, может быть, неприятно говорить на личные темы, простите.
Я посмотрела на него внимательно, ну, очень внимательно. Симпатичный парень. Видела его всего второй раз, а уже казалось, что знаю его давно. Наверное, потому что было очень много общего, мы же, по сути, занимались одним и тем же делом, меня оценили и разговаривали с неподдельным интересом. Мне хотелось рассказать ему всё, что я знаю, все свои идеи, догадки, мысли. Он понимал меня с полуслова, ведь так говорят, когда не хочется останавливаться, а мысли наскакивают одна на другую.
Взяла и рассказала ему свою рану. Что я теряю? Рановато, не спорю. Нервы.
Глава 9 Долгие секунды
ГЛАВА 9. Долгие секунды
- Андрей, вы мне просто попались под руку, сами же сказали, что вы попутчик в поезде, - оправдывалась я. Но слово не воробей, ловить поздно.
- Да я сам напросился. То есть попался. Но если честно, тут есть неясность. Сексуальная связь вашего мужа с Алисой полностью не доказана, или вообще не доказана, а то, что он не поехал в Хабаровск, то под этим может быть скрыто что угодно. Если бы вы не брали деньги, то он, возможно, продолжал бы вам слать виды Хабаровска, думая, что всё идёт по плану, - Андрей включился, как будто я его просила помочь, а я ничего даже в голове такого не держала. Он не испугался, не сделал вид, что это его не касается, он как-то сразу нырнул в мою историю, - может, десерт? – переключил он разговор.
- Да, панакоту. Но знаете, что меня смущает и вводит в ступор?
- Что?
Я увидела участие и заинтересованность. Я так привыкла всё решать сама, свои внутренние страхи, вопросы, сомнения, свои неудачи тоже переживать наедине с собой, потому что Вовка только делал вид, что ему понятно, как трудно иногда создать то, что видишь внутренним взором, а наружу оно не выходит, неделю, две недели; он в лучшем случае откупался, а чаще делал вид, что занят.
- Вовка меня избегает. Всё, что угодно, только бы со мной не пересекаться. Ему так нужны были деньги, что он звонил тётке даже, а он терпеть этого не мог всегда - попрошайничать. Кроме свадебного подарка я не помню, чтобы он что-нибудь у Марины просил или брал.
- Можете не знать.
- Так почему мне-то не звонит, не спрашивает, где деньги, не приезжает домой, хотя находится в городе. Про сына ничего не спрашивает. Он жестоко поступает. Своим безразличием. И подозрительно.
- Но ведь и вы ему не звоните. Так?
- Так. Но мяч на его стороне.
- Сколько сыну осталось быть в лагере? – почему-то спросил Андрей.
- Шестнадцать дней. У вас есть дети?
- Нет. У жены были с этим проблемы.
- В голове?
- Наверное, в голове тоже. Она сделала два аборта.
- Целых два?
- Она не видела во мне отца своих детей. Я оказался не подходящим для этой роли.
- Вы знаете почему она так думала?
- Всё было очень неубедительно. Кошмары какие-то, чайлд-фри философия, не хотела растить пушечное мясо, я не выдержал, признаю. Другое воспитание и склад ума. Другое восприятие жизненных ценностей. Для меня он противоестественный, и принимать в человеке всё лишь потому, что мы должны быть толерантны, у меня не получается. Но ответ ещё более очевиден – между нами не было главного, вот и всё. Отдал ей квартиру и ключ положил на стол. Маленький бизнес тоже отдал, он мне был не по душе, если честно. Я тогда ещё не очень крепко стоял на ногах и постоянно слушал разные упрёки о своей несостоятельности. А слушал от кого? Да грустно всё это. Последний человек, о котором я хотел бы говорить.
- Вы считаете, что мне надо позвонить мужу? Или дождаться, когда он сам придёт и всё расскажет? – я испугалась, что теряю своё последний шанс всё выяснить.
- Расскажет он враньё, вы уж простите. Если хотите узнать правду, придётся его поискать и понять, что происходит. Это важно, кстати, знать правду, какая бы она не была.
- Конечно. А то начнутся опять повторы одного и того же. А если есть вторая жизнь, то она никуда не денется.
- Мне кажется, надо проработать версию с ветеринарными клиниками и всё в этом направлении. Не с пустого же места у него столько визитных карточек. Привозите их все, и мы подумаем, какая связь. Можем посидеть у меня в офисе.
- У вас здесь тоже есть офис?
- Есть, - улыбнулся Андрей.
- Готово. Я сейчас заеду за ними домой, а потом к вам.
- Договорились. Адрес скину на телефон.
Поднимаясь на лифте в квартиру, я опять надеялась встретить там Вовку, но он туда не заходил, и телефон молчал. Зашла в спальню. Я с такой любовью подбирала сюда мебель, шторы, покрывало для нашей кровати. Мы столько лет были счастливы. Я была счастлива, а что там было на самом деле, уже не знаю. Были и обиды, и ссоры, увы. Но никогда не хотелось их вспоминать. Может быть, и правда, ему позвонить? Сказать: «Послушай, Вов, ну, что ты бегаешь от меня, прячешься, обманываешь. Приходи уже! Я готова выслушать даже самое страшное, но скажи это. Чего ты боишься?» Пальцы сами нажали на его имя в телефоне. Какие тяжёлые и долгие секунды! Но телефон абонента был выключен. Или вне зоны действия сети. Нет. Закрыто. Это надо было делать два дня назад.