- Яд все еще в тебе. И он собирается с силой. Вот почему мне так трудно смотреть на тебя. - Она едва не плакала. - Я не вынесу этого. Я просто не выдержу. Солнечный Яд проникает в меня все больше и больше. Ты говорил об осквернении. Так знай! Оно теперь и во мне!
"Я ничем не могу тебе помочь, - со вздохом подумал он. - Зачем ты пошла за мной? Зачем ты пыталась спасти мою жизнь? И почему тебя не напугала моя проказа?" Однако он не стал произносить вслух свои вопросы.
- Да, я узнаю стиль Презирающего. Он любит превращать надежды в отчаяние, а силу - в слабость. Лорд Фоул набрасывается на все, что ценно, и делает из этого Зло.
Презирающий использовал много прекрасных качеств - любовь Кевина к Стране, беззаветное служение Стражей Крови, верность Великанов и страсть Елены. А потом он уничтожил их.
Кавинант пожалел о том, что попросил Линден увидеть Вейна.
- Однако есть и вторая сторона монеты. Каждый раз, когда он пытается причинить нам вред, у нас появляется возможность сразиться с ним. Мы должны поступать наоборот - находить силу в своей слабости. Возрождать надежду из отчаяния. - Он протянул к ней искалеченную ладонь и нежно погладил ее руку. - Линден! От него невозможно спрятаться.
"Тебе не избежать его западни".
- Если ты будешь на все закрывать глаза, это лишь ослабит твои силы. Мы должны принять самих себя. И ни в чем ему не повиноваться.
Даже если она и ответила на его пожатие, Кавинант ничего не почувствовал. Онемевшие пальцы оборвали контакт. Линден опустила голову, и волосы закрыли ее лицо.
- Твое видение спасло тебе жизнь.
- Нет! Это ты спас меня!
Ее голос тонул в бархатной тени предрассветных сумерек.
- У меня нет никакой силы. Я могу только видеть. - Оттолкнув его руку, она тихо добавила:
- Оставь меня в покое. Я устала от этих мук и бед.
Он хотел возразить ей, но тон мольбы заставил его подчиниться. Застонав от боли в суставах, Кавинант поднялся и отошел к костру в поисках тепла. Внезапно он заметил Сандера и Холлиан, которые сидели неподалеку.
Гравелинг сжимал в руках магический жезл. Красноватое пламя лизало железный треугольник. Холлиан помогала ему своим лианаром - как в тот раз, когда он впервые настраивался на рукх. Кавинант не мог понять, что они задумали.
Вскоре Сандер и Холлиан отпустили свои огни. Какое-то время они сидели держась за руки и глядя друг другу в глаза, словно нуждались в обоюдной поддержке.
- Об этом нельзя сожалеть, - тихо сказала эг-бренд, и ее шепот прозвучал как голос звезд. - Мы должны бороться до конца, что бы ни случилось.
- Да, - так же тихо ответил гравелинг. - Мы будем бороться до конца. Потом его тон смягчился. - Я многое могу пережить.., если только ты будешь рядом.
Они поднялись на ноги, и Сандер, прижав к себе Холлиан, поцеловал ее в лоб. Кавинант отвернулся, почувствовав себя лишним, но они направились прямо к нему.
- Юр-Лорд, это должно быть сказано, - мрачно произнес гравелинг. - С тех пор как ты велел мне овладеть жезлом Верных, я все время терзался смутным страхом. Пока рукх был у Мемлы, на-Морэм знал все, что с ней происходило. Вот почему нас настиг его Огненный Мрак. Я боялся, что моя власть над жезлом тоже поставит меня под око Верных. И мой страх оправдался, Кавинант. - Он сделал небольшую паузу. - Мы только что убедились в моих подозрениях. Из-за недостатка опыта мне не удалось прочитать намерение Верных, но я почувствовал их присутствие и узнал, что полностью открыт для них.
- Что нам делать, юр-Лорд? - спросила Холлиан.
- То же самое, что мы и делали, - ответил Кавинант. В круговороте размышлений он почти не слышал свой ответ. - Бежать. А потом сражаться до последней капли крови.
Он вспомнил лицо Линден, искаженное конвульсиями кошмарных видений ее напряженный рот и полоски пота на висках. Он вспомнил сияние дикой магии.
- Мы должны выжить. Это первая задача.
Кавинант отвернулся, испугавшись на миг потерять контроль над своими эмоциями.
Имел ли он право говорить с другими о жизни и борьбе, когда не мог справиться даже с собственной силой? С ядом, который стал частью его! Чем сильнее пробуждалась в нем дикая магия, тем меньше смысла было у всего остального. Он превращался в живое воплощение скверны и разрушения. Он терял в себе человека - гордого и неподвластного Злу.
Кавинант поднял мех метеглина и начал пить, чтобы заглушить стон израненной души. Он знал, что сила разрушает. Он знал, насколько она ненадежна. Но этого знания не хватало. Или, наоборот, хватало с избытком. Сила научила его сомневаться. А сомнения порождали насилие.
Он чувствовал, как в нем росло давление силы. Какая-то часть его уже полюбила ярость и неудержимую мощь дикой магии. Кавинант так боялся себя и последствий своей горячности, что даже не мог есть. Он пил густой медовый напиток и смотрел на языки огня, пытаясь поверить в то, что поможет сохранить себя и верность прежним принципам.
Ему вспоминались трупы на каменных плитах - более двадцати человек, которых он убил. Они оживали в призрачных сумерках рассвета и тянули к нему скрюченные пальцы. Мужчины и женщины, обманутые Опустошителем. Люди, единственным преступлением которых была иная вера.
Приподняв голову, он увидел Линден, которая стояла перед ним. Она немного пошатывалась от слабости, но в ее взгляде уже сияли искорки заботы и рассудительности. Когда Кавинант виновато опустил взор, она сказала с оттенком прежней строгости:
- Тебе надо что-нибудь поесть.
Не смея ослушаться ее, он потянулся за куском сушеного мяса. Линден кивнула, шатаясь отошла в сторону и склонилась над Кайлом. Кавинант рассеянно жевал, посматривая ей вслед.
Кайл выглядел и хорошо и плохо. Он быстро поправлялся от болезни, обретая врожденную силу и здоровье. Но его рана по-прежнему гноилась, и ваура не помогала против яда, внесенного шпорой Рысака.
Линден разглядывала рану с таким выражением, словно та терзала ее нервы. Она потребовала вскипятить воду, и два харучая без слов подчинились ее приказу. Пока вода грелась и закипала, Линден взяла у Холлиан нож, накалила его над пламенем, а затем вскрыла нарыв на руке Кайла. Он мужественно терпел боль, и только нахмуренные брови выдавали его страдания. Кровь и желтый гной брызнули на песок. Руки Линден, несмотря на слабость и истощение, сохраняли профессиональную точность. Она знала, где и как глубоко надо сделать надрез.