Спать не получалось, еда и вода пропихивались в горло через сопротивление. Жизнь остановилась, когда адмирал заболел, дальше началось существование. Мучительно долгое и болезненное. Ада предпочитала бодрствовать, чтобы иметь хотя бы призрачную уверенность, что она на что-то влияет. Несколько раз она видела и слышала, как Хорхе и Хуан молились. Она старалась не мешать им. Если горстка слов на латыни и сложенные вместе ладони помогают им держаться и выполнять свои обязанности не срываясь, то религия, пожалуй, полезная вещь. Разведчица им даже завидовала. Недостаток знаний, слепая вера в сверхъестественное давали им надежду, которой у неё не было. Слишком много сведений, чем заканчиваются такие ранения, о болезнях, которые уносили больше людей, чем любая война, и о бесполезности подобных ритуалов. Она слишком много знала и расплатой за это знание стало отчаяние.
Утром он перестал дышать.
Сердце остановилось. Тело начало остывать. Ада не могла пошевелиться. Ей вдруг показалось, что она умерла вместе с ним и видение каюты это лишь последние вспышки угасающего сознания. Боль стала окончательно невыносимой. Она разрывала изнутри, заставляла делать совсем безумные вещи. Ада почему-то пыталась мешать матросам позаботиться о теле. Хорхе держал её, понимая состояние, которому она сама никак не могла дать описание. В горле саднил горький ком, а слезы никак не могли перестать застилать глаза.
Так больно не было, даже когда родители погибли. Даже когда пришло осознание, что все дорогие люди из коммуны мертвы. Тогда она сумела найти в себе силы просто зажать где-то внутри ту боль и идти дальше. Прятать её так глубоко, чтобы истёрлась, сточилась и утратила острые края. Но эту невозможно было спрятать. Она выжигала из Ады всё, что в ней было, оставляя сосущую пустоту. Отчаянно хотелось только одного — поменяться с ним местами. Пусть он живёт, а для неё всё прекратится. Без него слишком мучительно. Незримые нити между ними натянулись, с болью и кровью они вырвали из марсианки всё, что могло хотеть жить. Лучше всё закончить. Как можно скорее.
Она слишком сильно бушевала, не помня себя. Капитан де Сандоваль запер её в той маленькой каюте, в которой Ада обитала до нового статуса замужней доньи. Она его не винила, да и он выглядел сочувствующим её утрате. Провалы в памяти не позволили понять, как так она упустила момент… как она могла подвести Диего и позволить ему умереть. Так беспощадно обыденно. Так безжалостно скучно. От последствий крохотной раны… Не проще ли им обоим было бы умереть в пещере с телепортом?! Быстро и почти без мучений…
Когда крик, рвущийся из её горла поутих, а бесплодные попытки выбить дверь каюты окончательно истощили последние резервы сил, Ада устало опустилась на узкую кровать. Она подвела Диего, и теперь его нет. Вот так просто. Всё, что было им, исчезло. Навсегда. И это её одной вина. Она сделала недостаточно.
И теперь она снова осталась одна.
Разведчица уткнулась лбом в колени и беззвучно заплакала. Отчаянно и безутешно. Она пропитывала слезами грубую ткань кюлот. Солнце ушло за горизонт, маленькая каюта погрузилась в полумрак. Слёзы закончились. Их тоже поглотила сосущая пустота, и тогда стало понятно, что от них было небольшое облегчение. И с высохшими слезами осталась только боль. Слишком много боли.
Ада не знала, сколько так просидела без движения на одном месте. Тем более понятия не имела, что там творилось на палубе. Как моряки хоронят своих? Тащат до берега и передают родственникам или отправляют на дно?
Они ведь договорились, что он не умрёт раньше неё!
— Нельзя нарушать обещания, — пробормотала она, вытаскивая хитро спрятанный под кроватью пистоль.
Руки в отрыве от сознания проверяли, всё ли с оружием хорошо, правильно ли заряжен и готов ли к выстрелу. Достаточно одного. Главное, чтобы без осечки.
«И умерли в один день!» — позволила себе грустную улыбку Ада, приставила дуло к подбородку и закрыла глаза.
Щелчок заставил её открыть глаза и подскочить на месте. Из окон бил яркий свет, заставляя жмуриться. Солнце ещё высоко. День и не думал заканчиваться. Она заснула на кресле у постели адмирала и провалилась в очередной кошмар. Они почти не менялись. В каждом Диего умирал, а следом и она. Боясь рехнуться, Ада старалась спать поменьше, но усталость брала своё и задавленные сознанием страхи отыгрывались на её снах.