В этот раз, однако, вышло очень уж болезненно. Сон ушёл, а воющая боль осталась. Да и действительность не радовала. Худшая часть кошмаров заключалась в том, что однажды они могли стать единственной возможной реальностью. Ада коснулась плеча Диего, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей. Температура тела упала до нормальной. Хорошая новость… хотя это могла быть и работа Хуана, подменившего её, пока она спала.
Горький ком в горле стал совсем невыносимым и вырвался наружу бессильными слезами. С усилием зажав рот рукой Ада беззвучно плакала. Не хватало только, чтобы её увидели в таком беспомощном и разбитом состоянии. Только пока она остаётся злобной мегерой, корабельный коновал не приближается к Диего, но стоит дать слабину, и он своей практической медициной добьёт его за считанные минуты.
Легче от слёз не стало, лишь притупились реакции, внимание затуманилось. Не выдержав, она переползла на кровать и уткнулась лицом в плечо спящего мужа, сотрясаясь в рыданиях. Тишину каюты разрывали лишь её судорожные всхлипы. Невыносимо тяжело быть так рядом и так далеко одновременно. Стена из грёбаной лихорадки не позволяла подступиться к супругу.
«Вернись ко мне! Открой глаза, скажи хоть слово! Что мне сделать, чтобы ты проснулся?» — то ли думала, то ли бормотала она, прижимаясь теснее к нему.
— Скажи «пожалуйста», — услышала она сухой колючий шепот у самого уха.
Ада подскочила. Очередная игра воспалённого разума? Выдумка её фантазии? От резкого движения голова закружилась. Пожалуй, давненько она не ела. Впрочем, к слабости и головной боли она уже привыкла. Покрасневшие от слёз глаза недоверчиво смотрели на адмирала. Бледный, побитый болезнью до состояния, когда в гроб кладут с закрытой крышкой, но… внимательно смотрящий на неё. У него глаза всегда были такими пронзительно льдистыми? Словно слиток серебра, вмёрзший в прозрачный голубой арктический лёд.
Она смотрела на него, он смотрел на неё. Слёзы продолжали катиться из глаз, но Ада не могла поверить, что ей не кажется. Разведчица растерянно молчала, Диего тоже не торопился начать говорить. Ждал, что она произнесёт требуемое слово? Она не могла заставить себя пошевелиться. Да, это очевидно очередной бред, галлюцинация или грёзы наяву, но пусть они продлятся чуть дольше! Немножко дольше…
Диего казался непривычно живым. Пусть все движения притворно очнувшегося мужа были чуть замедленными, каким же настоящим он казался. Красивая ложь, но лучше так. Кошмаров она успела хлебнуть. Здоровой рукой он коснулся её щеки, смахивая слёзы. С судорожным выдохом Ада осторожно позволила себе поверить безумной надежде. Это по-настоящему. Видения не умеют прикасаться!
— Ты… ты… — едва он смахнул слёзы с другой щеки, они покатились с новой силой.
— Не надо, Ада, не из-за меня! — напомнил он с тревогой вглядываясь в её лицо.
Медленно она коснулась его руки. Провела подушечками пальцев по смуглой коже, чуть обветренной и шероховатой. Пальцы переплелись, окончательно доказывая, что ужасы остались за горизонтом. Всё закончилось. Он очнулся и теперь уж точно Ада не позволит ему умереть. Никогда и ни за что! Сама прибьёт, если попытается помереть раньше неё!
Хотелось вновь разреветься. Теперь уже во весь голос. Кричать. Драться. Даже наподдать Диего за то, что чуть не умер, бросив её одну. Обрушившееся на неё облегчение грозило разорвать измождённую марсианку на части. Слишком много всего. Слишком сложно. Вместо всех действий она крепко обняла мужа, положив голову ему на грудь, чтобы слышать, как его сердце и не думает останавливаться.
— Я боялась, что ты не…
— Это заметно, душа моя. Нельзя так убиваться! — строго произнёс он, прижимая её к себе теснее. — Ты ужасно выглядишь.
— На себя посмотри! — обиженно буркнула она. — В гроб краше укладывают!
— Тогда хорошо, что я в гроб не собираюсь.
Даже в его тихом шепоте слышались нотки бравады и самодовольства, вызывающие ещё больше непонятных чувств, но сейчас всё пересиливала нежность. К такому невыносимому упрямцу, ничуть не изменившемуся даже после посещения порога смерти. Нити, связывающие их незримыми силами, стали толще канатов, почти спаивая Аду с грозным адмиралом. Сейчас, в его объятиях, это ощущалось как никогда остро. Казалось, их можно осязать.
— Никогда так больше не делай! — прошептала она, замалчивая, что бы сделала в сценарии с его смертью.
Теперь это казалось таким неважным. В его руках по телу разливалось совсем забытое спокойствие. Будущее перестало казаться отложенным кошмаром. Даже солнце будто стало светить иначе. Тучи над головой разошлись, допустив мысли о хорошем.