Я встречаюсь с Анной в «Старбаксе». Она пристально рассматривает меня.
— Что с тобой случилось? — спрашивает наконец.
— Ничего плохого со мной не случилось, — вздыхая отвечаю я.
— Ты выглядишь, словно подхватила грипп или еще что-нибудь, — настаивает она.
— Хорошо. Я переспала с мужчиной.
— Что за черт? — кричит она, и люди за соседними столиками неодобрительно посматривают на нас.
— Выражай свои мысли, не так громко. Я не хотела бы, чтобы люди на соседней улице слышали тебя, — шепчу я с отчаяньем.
— Расскажи мне все подробно, — приказывает она, откусывает большой кусок сэндвича с яйцом.
— Нечего рассказывать. Он просто парень и у нас только секс.
— Когда это ты занималась только сексом? — спрашивает она с набитым ртом.
Я усмехаюсь.
— Когда он выглядит, как греческий Бог.
— Кто он?
— Деятельность кого, мы расследуем.
Ее рот раскрывается, и я вижу непрожеванное яйцо, хлеб и еще что-то зеленое. Она поспешно проглатывает и говорит:
— Господи, Элла. Это похоже на посягательство на тело вора? Ты спишь со злостным неплательщиком? Ты НЕНАВИДЕЛА налоговых мошенников.
Я прикусываю губу.
— Я не знаю, Анна, я так запуталась. Все, во что я так верила раньше, сейчас напоминает какую-то неправильную иллюзию. Я не могу этого объяснить. Единственное, я должна быть с ним, что-то у меня внутри тянется к нему.
— Вау!
— Знаю. Ты можешь в такое поверить? Я ведь никогда не говорила подобных вещей, ла?
Она отрицательно качает головой.
— Ну что ж, это серьезно?
— Нет. Без шансов. Он ничего не хочет, кроме секса.
— Что? — она морщится и у нее на лбу появляются морщины.
— Да. У него такие стены внутри, словно бункер для атомной бомбардировки. Мне кажется, у него в жизни произошла какая-то страшная трагедия. Когда мы первый раз встретились, я застала его страдающим, я не должна была этого видеть, но он был совершенно измученным. Я никогда не видела таких страданий.
— Он не похож на еще одного гребанного неудачника, как тот псих Майкл.
— Он не неудачник. У него просто произошла какая-то трагедия, вот и все.
— Похоже ты влюбляешься в этого парня, не так ли?
— Я не собираюсь в него влюбляться.
— Ты не собираешься? Да, ты уже на полпути к этому.
— Нет, — твердо настаиваю я.
Она вздыхает.
— Секс хоть хороший?
— Фан-бл*дь-тастический, — говорю я с большой улыбкой на лице.
12.
Дом
Она открывает дверь и у меня глаза расширяются от восхищения.
Я дал указания своей секретарше:
— Красное платье с разрезом на спине.
— Сколько вы готовы потратить? — спросила она.
— Купи что-нибудь эффектное, чтобы я с удовольствием мог ее вывести куда-нибудь, — говорю я совершенно без задней мысли. До сих пор!
Сказать эффектное — преуменьшение. Она выглядит просто нереально!
Невинная, немного скрытая улыбка едва отражается у нее на лице, и вдруг, словно время поменялось — прошлое стало настоящим. Словно я знал ее всегда. Что-то захватывает меня внутри, и я хватаю за руку налогового инспектора и рывком тяну к себе. Она падает в мои объятия, восхитительно прижимаясь своим телом, белокурые кудряшки подпрыгивают, и я чувствую еле уловимый запах парфюма.
Наши тела соприкасаются от груди до бедер, я запускаю пальцы в ее шелковистые волосы и опускаюсь на ее рот. Она раскрывает губы, на вкус шоколад. Я граблю, помечаю, утверждаю. Моя. Она моя. Кровь приливает к моему члену. Я хочу зайти в ее квартиру, толкнуть к стене и засунуть свой жесткий, изголодавшийся член в нее, как в тот первый раз.
Я отстраняюсь, в ярости от того, что чуть не потерял контроль.
Она ошеломленно моргает, тяжело дыша, напряженно выпрямляется.
— Что случилось? — шепчет она.
Я говорю первое, что приходит в голову.
— Вкус шоколада.
— И это... плохо?
— Элла... – начинаю я, но тут же замолкаю. Я не могу ей ничего обещать, не могу ничего ей дать. У меня ничего нет для сладкой Эллы. Просто эти сумасшедшие моменты, тоже уйдут и не будет ничего. Я отрицательно качаю головой. — Мы опаздываем. Пойдем.
Она пятится от меня, смотрит растеряно и обижено.
— Куда мы пойдем? — она пытается не показать своих чувств.
— Мой приятель Джастин устраивает вечеринку, — голос звучит отстраненно. Я ненавижу, когда так звучит мой голос, но уже ничего нельзя поделать.
Она кивает.
— Было бы прекрасно.
— Ты прекрасна.
— Спасибо, — грустно отвечает она.
Я веду себя чертовски отстойно, да я знаю.
Элла