На самом деле, он на много сильнее. Гораздо сильнее, чем я, во всяком случае. Я всего лишь обычный парень. Неандерталец, особенно когда дело доходит до женщин. Моя женщина —это только моя женщина и ничья больше. Шейн так не считает. Он не будет биться за женщину, чтобы ее удержать.
Как тогда произошло с Лили. Именно Шейн сначала заинтересовался ею, и привел ее на вечеринку к Джеку, Джек и Лили сразу же завертели свои отношения. Я понимаю, что Джек и Лили без ума друг от друга и все такое, но с какой легкость Шейн позволил Джеку увезти его женщину, меня, честно говоря, это шокировало. Я имею в виду, я бы такого не позволил точно. Я, конечно же, люблю своего брата, но все равно я бы врезал ему хорошенько. Я уверен, что не повел бы себя так, словно ничего не произошло и я какой-то слабак, с которым можно так поступать.
Меня так беспокоила эта ситуация, что я спросил Шейна, как он мог вот так запросто ее отпустить. Он пожал плечами и ответил: «Я могу получить любую женщину в любой момент. Иногда открываю ящик на кухне, и оттуда уже выпрыгивает одна. Но я никогда не заменю Джека. Я бы отдал свою жизнь за него. Он — семья».
И вдруг я вспоминаю момент, когда мне было четырнадцать лет. Отца убили, и Джек занял его место, став главой семьи, поэтому его никогда не было дома. Мне тогда казалось, что моя семья развалилась, и по какой-то странной причине я злился на мать, обвиняя ее в том, что отец украл деньги у гангстера, который перерезал ему глотку.
Во мне проснулся дух бунтарства. Я прогуливал школу, шатался где-то, возвращаясь домой только поздно ночью, а когда приходил ни с кем не разговаривал. Я грубил и со мной трудно было иметь дело. Я воровал алкоголь в супермаркете и напивался. А пьяный, единственное, что хотелось мне сделать — подраться. Я постоянно дрался со всеми.
Шейну только исполнилось десять. Однажды поздно ночью я вернулся домой, уже почти заполночь. Лейла спала, Джека конечно же не было, дома были только мать и Шейн. Я вошел в дом и услышал странные воркующие звуки, доносившиеся из гостиной. Я на цыпочках подошел к двери, и увидел картину, которая навсегда изменила меня.
Мама положила голову на колени моему брату и тихо плакала, а он нежно гладил ее по щеке и бесконечно повторял странным, пронзительным голосом:
— Не волнуйся, ма. Не переживай. Все будет хорошо. Джек и я позаботимся о тебе. Дом скоро придет, он всегда так поздно возвращается. Не волнуйся, ма. Не переживай.
Я не вышел к ним, отойдя от двери. Я отправился в нелегальный, но работающий ночью паб, который полностью разгромил. Мне было так стыдно, что Шейну пришлось взять на себя мою роль в семье. Джек справлялся со свалившейся на него ответственностью, а я… я впал в… дерьмо. И никто из членов моей семьи не просил меня одуматься. Все ждали, когда я приду в себя.
Проснувшись на следующее утро с адским бодуном, я стал совершенно другим. Я с трудом поднялся с кровати, и больше никогда не забывал о силе характера Шейна, которую увидел в нем в таком детском возрасте. Я уверен, что его сила по-прежнему с ним, дремлет где-то глубоко. Он играет свою роль очаровательного плейбоя, но однажды реальный Шейн выйдет наружу во всей своей мощи.
Я открываю входную дверь в дом. Воскресный вечер, ночного портье нигде не видно и стойка ресепшент пуста. Я вхожу в лифт и нажимаю кнопку этажа Шэйна. Двери открываются, я выхожу из лифта, иду по небольшому коридору и стучу в его дверь. Он открывает, стоя в залятанной футболке и рваных джинсах.
— Как дела? — спрашивает он.
— В порядке, — отвечаю я и протягивая ему коробку с капкейками.
— Спасибо, — он берет коробку, тут же открывает ее и откусывает кусок. — Вкусно, — говорит он и протягивает мне коробку.
— Нет, спасибо, — отказываюсь я, он пожимает плечами и направляется в гостиную.
Мы одновременно заходим в комнату, и к моему удивлению я вижу своих племянников, которые начинают визжать от восторга, как только замечают меня.
— Где их родители? — спрашиваю я.
— Мамочка с папочкой и дядя БиДжей с тетей Лейлой пошли ужинать, — сообщает Лилиана.
Я с любопытством поглядываю на Шейна.
— Они оставили с тобой детей?
— А что тебя удивляет?
Я скрещиваю руки на груди.
— Они настолько тебе доверяют, что ты сможешь позаботиться об их детях?
Кажется, его забавляет мой вопрос.
— Да.
Я чувствую огромную обиду.
— Почему они никогда мне не предлагали посидеть с их детьми?
— Они очень любят своих детей, Дом, — говорит он с серьезным выражением на лице.
Я хмурюсь.
— Какого черта, это значит?