— Он никогда не хотел меня, — рыдаю я. — Все это время он представлял, что я это она.
Он касается моей щеки, его рука теплая и нежная. И мне хочется уткнуться в его руку, почувствовать, что хоть кто-то поддерживает меня.
— Ах, Элла. Ты не мужчина, я — мужчина, поэтому послушайся моего совета. Мой брат хотел Вивьен, как мальчик хочет девочку. Тебя же он хочет со всей страстью, так мужчина хочет женщину. Дай ему шанс. В Доме есть много всего, и ты еще многое не видела, — он нежно улыбается и убирает свою руку.
Я смотрю на него через пелену слез, честно, никогда не могла предположить, что этот мужчина может быть таким добрым и заботливым. Он всегда выглядит настолько недоступным и равнодушным.
— Он не хочет больше быть со мной, — тихо отвечаю я.
— Если бы ты верила в это, то не была бы здесь в моем кабинете.
Я шмыгаю носом.
— И что мне делать? Ждать, когда он придет ко мне?
Он пожимает плечами.
— Я не могу сказать, что тебе делать, но если бы я был на твоем месте, то не позволил бы ничему встать на своем пути. Я бы поборолся, пока это не станет моим или погиб бы. Путешествие только началось, и конечный пункт может быть очень красивым местом.
Он встает и идет к своему столу, возвращается с коробкой салфеток. Я достаю пару и вытираю заплаканное лицо, поднимаясь.
— Я пойду.
— Я провожу тебя к машине.
— Не стоит.
— Я провожу, — говорит он с нежной улыбкой.
Я поворачиваюсь к нему.
— Спасибо, Джек.
— Я всегда буду здесь, если тебе понадоблюсь. Не поддавайся сомнению.
Слишком сильно любить — все равно что слизывать мед с кончика ножа.
23.
Элла
Мне казалось, что я была в порядке, пока находилась в доме Джека и пока прощалась с Лили и Лилианой. Я даже выдохнула, когда Джек закрыл дверцу машины и помахал рукой.
Меня накрыло, когда я ехала по автомагистрали.
У меня начинает першить в горле, словно туда насыпали бетонную крошку, я не могу вдохнуть полной грудью. Сворачиваю на обочину, мне гудя машины, я торможу со скрежетом, чувство удушья не проходит, с трудом открываю дверцу и выбираюсь наружу. Я метаюсь по краю дороги, схватив себя за горло, пытаясь сделать маленькие вдохи.
Я опускаюсь на колени, чувствую панику, тяжело дышу, наконец мне удается вдохнуть свежего воздуха. Автомобили со свистом на большой скорости проносятся мимо. Тормозит какая-то машина, водитель бежит ко мне. Я поднимаю вверх руку, останавливая его на половине пути. Он замирает в нескольких ярдах от меня.
— Вам нехорошо?
Я киваю.
— Хотите, я вызову скорую?
Я отрицательно качаю головой.
— Уверены?
Я киваю и слабо улыбаюсь ему.
— Может я побуду тут с вами?
Я снова отрицательно качаю головой, тронутая добротой совершенно незнакомого мне человека.
Он поднимает руку соглашаясь и разворачивается к своей машине.
— Эй, — еле кричу я.
Он поворачивается обратно ко мне.
— Спасибо.
— Все нормально, — говорит он, махнув рукой на прощание и возвращается к своей машине. Я наблюдаю, как он уезжает. Я сижу на обочине дороги, двигатель моего автомобиля все еще работает, но у меня потоком льются слезы. Когда наконец поток заканчивается, я сажусь в машину и еду домой. Первым делом иду в душ, чтобы вода смыла всю мою боль. Я закутываюсь в халат и звоню Анне, рассказываю ей все.
— Я сейчас приеду, — говорит она. — Положи рюмки в морозилку. (Под водку, рюмки кладут в морозилку, не только остужают саму бутылку, прим пер.)
— О, Анна, — вздыхаю я, слезы опять заполняют глаза.
— Пришло время напиться. Уже прошло много времени с того раза.
Она стоит на пороге моей квартиры с двумя бутылками водки, настоянной на крыжовнике, домашнего приготовления ее отца. Она достает охлажденные рюмки из морозилки и наливает нам первую. Сладковатый, резкий вкус, пахнет летом.
Я опрокидываю очередную рюмку, ставя на журнальный столик. Пустая бутылка катается по полу, эта тоже наполовину пуста.
Анна взволнованно хлопает в ладоши.
— Я знаю, что нужно сделать. Тебе следует брать пример с кофейных зерен, — мямлит она.
Я хмурюсь затуманенным взглядом, поглядывая на нее.
— Кофейных зерен?
— Ну, ты же знаешь историю из инета о бабушке и брокколи? — прищурившись спрашивает она. — Нет, постой. Это не брокколи, а морковь. Да, верно, морковь, яйца и кофе.
— Я не знаю такой истории.
Она садится прямее.
— Эта женщина изменила…
— Это не касается моей ситуации, — сразу же протестую я.
Она беззаботно машет рукой.
— Просто выслушай до конца, ладно?
— Давай.