— Я? В Москву бы не поехал. Когда есть деньги, Москва не нужна. Остался бы здесь помогать заново строить разрушенное. И построил бы себе ресторан. Прямо тут где-нибудь. Каждый год встречался бы в нем с тобой, с ребятами. За счет заведения. И все сидели бы и торчали, вспоминая, как было когда-то плохо, а сейчас хорошо!
Я смотрю на звезды.
— Да, хорошо было бы! В Молдавии такие вина и фрукты есть, уже по одной этой части ты бы не прогорел! Я бы к тебе тоже вошел бы в долю, винный погреб держать. Только шеф-повар нам все равно будет нужен.
— Оглиндэ возьмем! Национальная кухня, пару своих, сугубо местных блюд придумаем. А ты назовешь. Ты на это мастак!
Я освобождаю свою фантазию по части названий блюд и фыркаю от смеха.
— Чего ржешь?
— Уже придумал! Если ресторан будет здесь, главное блюдо назовем «Четыре жареных танкиста и их копченая собака». Подаваться будет с пылу с жару в сковороде, похожей на перевернутую и закопченную танковую башню!
— Дурак! Я же тебе сугубо мирно говорю!
И чего это Алексей обиделся? Наверное, потому, что слишком часто эта чертова война посреди любого разговора вылезает. Хочешь от нее отойти, как раз! Снова к ней же и вернулся!
— Ладно, все равно не видать тебе кабака, как мне винного погреба! Давай не будем вообще о здешнем говорить. Расскажи лучше о Москве, я там два года не был.
— Чего рассказывать? Магазины плодятся, а чтоб жизнь лучше стала, не видно.
— Что у тебя с женой-то на самом деле вышло? Байка ходит, что расстались на почве твоего патриотизма. Увидела себя в роли вдовы?
Гриншпун смеется, принимая предложенный ему легкий тон. В виде шутки проще сказать о наболевшем, чем всерьез.
— «Поплачь о нем, пока он живой, люби его, таким, какой он есть»? Враки, ее бы это не напугало! У нас до того уже нехорошо было. Женился, конечно, по любви. Потом — ребенок. И началось: отношения, жилье, прописка, материальный вопрос… При хорошей матбазе отношения-то можно было вытащить, но когда денег нет, живешь с родственниками, которые вечно не в свое дело лезут и зудят, что не ты у них, в Подмосковье, а они уже все давно в Москве должны жить… Так оно и вышло…
— Всем бабам нужны только бабки!
— Чего бузишь-то? Так природой заложено. Им же хозяйствовать и детей растить. Вот и нужна глубокая нора в хорошем месте, теплая подстилка, еда от пуза… Нормальный инстинкт. А мозги, как и у мужиков, к нему в комплекте не всегда бывают. Еще узнаешь! Сам-то чего до сих пор не женился? Тогда других на эту тему не пришлось бы пытать!
— Понимаешь, я в этом плане поздний. Еще когда школу заканчивал, у нас в классе были две разные компании. Одна — с девчонками любовь крутить, а вторая — поиграть в карты и «залить сливу». Я входил во вторую. Тем более, дома вина было не меряно. Что хочешь: «Яловены», «Романешты», «Букет Молдавии»! Бутылки всюду стояли. Как очередной ящик вина привозили, можно было забирать его, и с друзьями квасить. Никто и не замечал этого.
— Хорошо же тебе было! — мечтательно облизывается Гриншпун.
— В общем, до армии так и не сподобился. Потом, конечно, в одном месте засвербило… Только дурость уже стала проходить. Раз чуть не влип и стал искать серьезные варианты, да не нашел пока…
— Что же, нет сейчас никого?
— Есть, но проблема там… Заболела она. Прошлым летом поехала к подруге в Киев, город посмотреть, поселилась в общежитии, а оно летом почти бесхозное. Ночью какие-то скоты выломали в ее комнату дверь, избили и изнасиловали… С тех пор не в себе, лечат…
— Невесело, брат!
— Вот и я не знаю, что будет, тем более, она там, а я здесь застрял…
— А ты не замыкайся, на одном человеке свет клином не сходится!
— Я и не замыкаюсь. Но прежде, по-нормальному, помочь ей и её родителям надо, чтобы свиньей себя не чувствовать… Хватит об этом!
— Хватит, так хватит. Да не грусти ты, все еще сложится! Все успеем, ты — в первый раз, а я — во второй!
22
Разговор прерывается. Каждый думает о своем. Над головой медленно поворачиваются звезды. Гадаю, увижу ли Стожары, которые должны подняться над горизонтом под утро. Нет, не увижу из-за домов вокруг. Пролетают редкие метеоры. Я, городской житель, раньше видел их в небе только однажды, в сентябре восемьдесят восьмого, когда нас, студентов, отправили на уборку винограда на юг республики. Вечерами в сельском бараке мы резались в преферанс. Как-то раз из-за него пропустили машину, на которой договорились в воскресенье ехать в Кишинев, и пошли в Кагул на автобус пешком. Мы шли, а над нами поворачивалось небо и летели метеоры. Один был такой большой, что оставил за собой дымный след. Эту неровную полоску светлого дыма долго было видно на ночном небе.