* * *
Умеет выбрать истинный стрелок
Мгновение, чтобы спустить курок,
И золотом зовется не молчание,
А мудрость слова, сказанного в срок.
Нередко, кто от истины далек,
Выхватывает лезвие не в срок,
А слово мудреца — всегда до времени
В холодных ножнах дремлющий клинок.
* * *
Пора, несклонные к добру,
Вам у деревьев брать уроки.
Они в полдневную жару
Нам дарят тень на солнцепеке.
Сочны их добрые плоды,
Чьей зрелости известны сроки.
Давно пора, как ни горды,
Вам у деревьев брать уроки.
Садимся к доброму костру,
И вновь тепло нам лижет щеки.
Пора, несклонные к добру,
Вам у деревьев брать уроки.
Куда, мой друг, ни бросишь взгляд,
И в океане и на суше,
У равнодушных, говорят,
Из камня вытесаны души.
Неправда! Я кремень беру,
На свет родиться искра рада.
О вы, несклонные к добру,
Вам у камней учиться надо!
* * *
Дороге в грудь спокон веков
Стучали осликов копытца.
Сегодня снег над ней клубится
И слышен грузный шаг быков.
Красна калина на снегу,
И я, в плену былой тревоги,
Забыть след волчий на дороге
И пятна крови не могу.
ПРОДАВЩИЦА МОЛОКА
С утра на улице морозит,
И хоть девчонке нелегко,
Девчонка молоко разносит,
И пахнет лугом молоко.
Ей открываю двери вновь я,
От всей души благодарю.
И слышу: — Пейте на здоровье
И вижу на щеках зарю.
Снежок похрустывает тонко,
Привычно город льнет к горам,
Где трудится с утра девчонка
И учится по вечерам.
В житейской радости и грусти
Она чиста, как мало кто,
И уж такая не допустит,
Чтоб лили воду в молоко.
Я перед ней бываю грешен,
Журчит в стихах моих когда
Для яблонь больше и черешен
Необходимая вода.
Нет меж напитков равноправья,
Но, поднимая высоко
Стакан граненый, я во здравье
Пью вспененное молоко.
Я МОГ БЫ СРАЖАТЬСЯ В МАДРИДЕ
Я мог бы сражаться в Мадриде
И пасть за Гренаду в бою.
И солнце, пылая в зените,
Смотрело б на рану мою.
Я мог бы сражаться в Мадриде
И грудью на камни упасть,
Чтоб только над Кордовой видеть
Свободного знамени власть.
Я мог бы сражаться, я б встретил
В Мадриде последний рассвет:
Лик мужества ясен и светел.
Чужбины для подвига нет.
Я отдал бы все без отказа,
Там жизнь бы свою завершил —
И благословенье Кавказа
Дошло б ко мне с древних вершин.
Я мог бы в Мадриде сражаться:
Везде, негасимый, горит
Свет мужества, волн и братства.
Я мог бы стоять за Мадрид.
* * *
Кто может выгоде в угоду
Кричать о том, что ворон — бел,
Тот не поэт и не был сроду
Поэтом, как бы он ни пел.
И тот, кто говорит без риска,
Что плох хороший человек.
Пусть даже не подходит близко
К святой поэзии вовек.
За правду голову сложить
Дано не каждому, но все же
Героем может он не быть,
Но быть лжецом поэт не может.
* * *
Ремесло особой метою
Метит мастеров своих.
Вы не смейтесь над поэтами,
Над отчаянностью их.
Тропы тонкие, как лезвия,
Нелегко идти скользя,
Глубока река Поэзия,
Брода в ней найти нельзя.
Горный тур, не зная робости,
Через камни и снега
Не боится прыгать в пропасти,
Выставив вперед рога.
И с поэтами случается,
Что — не ради громких слов —
В пропасти они бросаются,
Не щадя своих голов.