- Мама у вас сильная женщина, Лена. Операция прошла хорошо, но организм очень истощён. Теперь самое главное - беречь себя. Правильно питаться, никакого алкоголя, совсем. Сердце у неё было на грани. Если она будет соблюдать режим, восстановится, но нужен покой и забота.
Лена слушала внимательно, чувствуя облегчение от этих слов. Но её мучил вопрос, который не давал покоя с самого утра:
- Доктор, а кто заплатил за операцию? Пожалуйста, скажите…
Врач на мгновение замялся, затем мягко, но твёрдо ответил:
- Прости, Лена, но я не могу тебе этого сказать. Человек, который оплатил лечение, специально просил не разглашать его имя. Извини.
Она растерянно кивнула, пытаясь понять, кто и почему решил помочь ей. Выйдя из больницы, Лена пошла домой переодеться перед сменой в кафе, чувствуя себя немного легче, но не переставая ломать голову над тайной своего неизвестного благодетеля.
В кафе, уже переодевшись в фартук, Лена пыталась отвлечься работой, когда вдруг в дверях появилась взволнованная Варя. Её глаза горели нетерпеливым любопытством, и она сразу же спросила:
- Лена, ну как ты? Что с мамой? Я весь день не могла себе места найти!
Лена подробно, почти шёпотом, чтобы не услышали клиенты, рассказала обо всём, что произошло: о разговоре с матерью, о её обещании бросить пить и, самое главное, о таинственном человеке, оплатившем операцию.
- Ты представляешь? Я даже не знаю, кто это, - закончила она рассказ в полном недоумении.
- А я думаю, знаю! - глаза Вари заблестели догадкой. - Это Мирон! Ты ведь ему одному рассказала, помнишь?
Лена удивлённо замерла, словно озарённая этой мыслью:
- Ты думаешь? Ну… я не уверена. Он ведь не обязан был помогать, это слишком большие деньги.
- Вот именно, Ленка! Только Мирон мог так поступить. Вот увидишь, это точно он!
Через полчаса дверь кафе открылась, и вошёл Мирон, как обычно улыбаясь и уверенно направляясь к стойке за своим привычным кофе.
- Привет, Леночка! - он махнул ей рукой и прислонился к стойке, как всегда расслабленно и беззаботно.
Лена внимательно взглянула на него, и вдруг её сердце бешено заколотилось от волнения. Наконец она решилась и тихо, но искренне сказала:
- Мирон, я хотела тебя поблагодарить. Большое тебе спасибо… за маму. Я даже не знаю, как бы мы без тебя…
Мирон на миг оторопел, чуть растерянно замерев, словно не ожидал услышать это прямо сейчас. Но уже через секунду он тепло улыбнулся и легко, будто не произошло ничего особенного, ответил:
- Лен, перестань. Я сделал это для тебя. Правда, не стоит благодарностей.
Его слова прозвучали мягко и уверенно, и Лене на секунду показалось, что теперь всё будет хорошо. Мирон выдержал короткую паузу и снова с хитрой улыбкой добавил:
- Ну что, теперь согласна поехать на горнолыжку? В качестве благодарности.
Лена вдруг почувствовала облегчение, словно с её плеч свалился огромный груз, и впервые за долгое время улыбнулась открыто и искренне:
- Хорошо, Мирон. Я согласна.
Мирон победно улыбнулся, глаза его сверкнули довольством:
- Вот и договорились.
И Лена, глядя на его лицо, хотела верить, что теперь всё наладится и впереди у неё хоть на какое-то время будет всё просто, спокойно и легко.
Глава сорок четыре
В классе с самого утра стоял гул: все обсуждали что-то шумно, волнительно и азартно. Лена не сразу поняла, о чём идёт речь. Она сидела у окна и бездумно смотрела на пустую парту Влада. Сегодня он почему-то не пришёл, и это её почему-то волновало больше, чем хотелось признать даже самой себе.
Неожиданно дверь распахнулась, и в класс вошла классная руководительница, улыбаясь как-то необычно задорно и почти молодо.
- Так, все внимание сюда! - Она подняла руку, призывая к тишине. - Сегодня вечером все приходим поддержать нашу хоккейную команду. Игра важная, решающая. Наши парни играют против гостей из другой школы, и вы просто обязаны быть там!
Класс тут же оживился: кто-то свистел, кто-то хлопал, девочки возбуждённо обсуждали что-то своё. Лена почувствовала странный укол радости и тревоги одновременно. Конечно, она пойдёт смотреть на игру, и конечно, причина этому была одна - Влад. Но признать это самой себе вслух она не могла.
Карина и её подружки, обсуждая, что наденут на матч, тут же стали хвастаться своими помпонами и яркой формой. Они были командой поддержки и вели себя так, словно от их поддержки зависел весь исход матча. Лена молчала, слушая их краем уха, и чувствовала непонятное раздражение.