Они вошли в столовую, которая уже была полна голосов, запахов, шума. Лена машинально взяла поднос, выбрала чай и маленький пирожок, и вслед за девочками направилась к свободному столику в углу.
И тут она снова почувствовала, как воздух стал тяжёлым.
За центральным столом сидела та же компания. Влад - в самом центре, расслабленный, слегка откинувшись на спинку стула, рядом с ним - Карина и ещё одна девушка, идеальная блондинка с точёным лицом и чуть презрительным выражением лица.
- Это Ника, - тихо прошептала Варя. - Дочка нашего мэра. Видела её в сторисах? У неё двадцать тысяч подписчиков.
- Поздравляю, - хмыкнула Алина, равнодушно поковыряв вилкой в салате.
Лена молчала, уткнувшись глазами в поднос и стараясь не смотреть в сторону Влада. Но не смогла удержаться - будто бы случайно, взгляд сам собой поднялся и зацепился за него.
Он даже не повернул головы. Смотрел мимо, сквозь неё, абсолютно спокойно. Будто её не было, будто утро не существовало вовсе.
Сердце заныло с новой силой, неприятно, глухо, как боль от старой раны.
Карина что-то сказала громко и засмеялась, Ника чуть улыбнулась, наклоняясь ближе к Владу и что-то ему шепча на ухо. Он кивнул, равнодушно улыбнувшись уголком губ.
- Лен, может, пересядем? - осторожно предложила Варя, заметив её взгляд.
- Нет, нормально, - выдохнула Лена.
Она сделала глоток чая, почти не чувствуя его вкуса. Внутри снова поднялась волна стыда и беспомощности. Хотелось просто встать и уйти, но Лена понимала, что это будет выглядеть только хуже.
Поэтому она осталась сидеть, старательно избегая смотреть на центральный стол.
Лена отвернулась и сделала ещё глоток чая, стараясь заставить себя не поднимать глаза. Но взгляд как назло снова потянулся к центральному столику, будто назло ей самой.
Блин-блин-блин, ну как перестать смотреть на него?
Она вздохнула и снова уставилась в кружку. Девочки рядом продолжили разговор, притворяясь, что ничего не заметили, и Лена была им за это благодарна.
Хотя легче от этого не стало.
Глава девятая
Лена поднялась по лестнице, ключи в руке звякнули о железную дверь. Она вставила один в замок, повернула, чуть прижалась плечом и толкнула - туго, как всегда. Скрип. Тишина.
В квартире было полутемно. Свет в коридоре не горел - перегорел ещё на прошлой неделе. Из кухни доносился тихий голос телевизора — новости, вперемешку с рекламой чего-то бессмысленного.
- Где шлялась? - окликнула мать с кухни.
Голос уставший, без особой злости. Просто по инерции.
- В школе, - отозвалась Лена, не заходя. Разделась в прихожей, аккуратно повесила куртку на крючок, поставила ботинки на место.
Ага, в школе, пробурчала мама, а потом ничего не добавила.
Лена прошла мимо кухни, тихо, не глядя. В комнату. Захлопнула дверь негромко, но всё равно послышалось:
Не хлопай...
Она не ответила. Включила свет. Комната встретила привычным уютом. Небольшая, но чистая. На подоконнике кактус, подаренный когда-то папой. На стене фотографии. Плед. Колонка, старая, но ещё работающая. Всё на своих местах. Её территория.
Она скинула рюкзак, достала телефон и легла на кровать, закинув одну руку под голову.
Три сообщения.
Варя:
Я сегодня видела девку из параллели с ногтями, как у кенгуру. Просто держу в курсе.
Алина:
Ты дома? Я пирожок всё-таки доела, но мысленно делила с тобой.
Варя снова:
А вообще, если что - втыкни просто плюсик. Мы тут, ничего не ждём.
Лена улыбнулась краем губ. Ответила просто:
Лена:
+
Положила телефон рядом. Закрыла глаза.
Иногда Лена лежала на кровати, смотрела в потолок и как будто возвращалась туда - в их прошлую жизнь, когда всё было просто и правильно.
Она снова видела папу - в футболке и спортивных штанах, босиком, с мукой на щеках и глупо счастливыми глазами. Он стоял у плиты, переворачивал блин и подмигивал ей через пар.
- Вот сейчас будет идеальный. Главное - не смотреть. Он стесняется.
Мама за его спиной смеялась и говорила:
- Только не забудь, что сковородка - не барабан.
А Лена сидела на кухонном стуле, в пижаме с пандой, болтала ногами и подпевала музыке, которую папа вечно включал слишком громко. Старые баллады. Что-то из 80-х. Лена не помнила названия, но каждый аккорд вызывал ту самую улыбку, которая возникала только в те годы.