- Лена! Что с ней? - Варя кинулась вперёд, бледная.
- Ставьте её тут! Быстро вызываем скорую! - жёстко скомандовал Игорь Борисович.
Из рук Влада Лену почти вырвали - осторожно, но решительно уложили на лавку у стены. Со всех сторон посыпались вопросы, кто-то уже набирал «103». Примчалась школьная медсестра, бегло осмотрела:
- Пульс частый, зрачки расширены… Похоже, она что-то приняла. Или ей… дали.
- Да ну, это вполне в стиле такой… - громко, отчётливо бросила Карина, - мать у неё алкоголичка, вот и дочурка недалеко ушла.
- Заткнись, Карина! - сверкнула Варя. - Это ты всё устроила!
- А как же я это «устроила»? - усмехнулась та, но усмешка сползла: Влад шагнул ближе, тяжёлый взгляд, голос тихий, как сталь:
- Ещё одно слово - и ты пожалеешь. Поняла?
Карина опустила глаза, губы дёрнулись. В коридор влетела Ника, вцепилась в локоть Влада:
- Влад, что происходит?! Почему весь зал на ушах?
Сирена. «Скорая» под окном. Фельдшеры быстро, деловито: тонометр, носилки, вопросы учителю - «что пила?», «кто рядом был?». Лена попыталась открыть глаза - мир плыл мягкой дымкой, в голове звенело. Её уложили на каталку, повезли по коридору. Влад шёл рядом полшага, но у машины скорой его остановили:
- Только родственники.
Промывание. Капельница. Белый свет лампы жёстко резал глаза. Где-то рядом шуршали халаты, негромкие голоса. Лена провалилась, вынырнула и опять провалилась - словно дрейфовала под тонким льдом.
Проснулась уже в палате. Горло сухое, голова ватная. Врач заглянул, фонарик, короткая улыбка:
- Жить будете. Состояние стабильное. Анализы подождём, но сейчас можете домой. Осторожнее с «напитками» на вечеринках, понятно?
Она кивнула. Выдали аккуратно сложенную одежду. Лена натянула свитер, вышла в коридор - и тут же оказалась в объятиях Вари.
- Ленуська! - Варя сжала её так, что хрустнули плечи. Рядом - тёплая улыбка мамы Вари: - Поехали, милая. Домой.
В машине, укрывшись пледом, Лена смотрела в окно и шептала:
- Помню… как мы с Варей у стола были. Потом я пошла… танцевать? А дальше - туман.
- Я ушла с Максом, - быстро рассказывала Варя. - И он нервничал. Взял и сорвался - побежал к Владу, что-то начал тараторить. Влад побелел, как стена, двинул Максу - нос в кровь! - и помчался в коридор. А я - к классной, и мы за ним. И там вы… ты… и Влад…
Лена на секунду зажмурилась - вспышка! Кусочек памяти, обжигающе ясный: прохладная ткань его пиджака, её руки на его шее, её губы касаются его щеки, ее шёпот - совсем близко: «Как же я тебя люблю…»
Её бросило в жар. Стыд полоснул, как ножом. Лена вдавилась в сиденье, спрятала лицо:
- Господи… Я… правда это сказала?
- Что? - насторожилась Варя.
- Ничего, - быстро, слишком быстро. - Ничего… Потом расскажу.
Варя помолчала, глотнула:
- Лен, переезжай к нам хоть на пару дней. Пожалуйста. Мне страшно отпускать тебя одну.
- Спасибо, Варь… Но мне надо побыть одной. Понять… вспомнить, - Лена попыталась улыбнуться. - Я в порядке. Честно.
Они довезли её до подъезда. Варина мама крепко обняла:
- Если что - звони в любое время.
- Обязательно. Спасибо.
Лена поднялась домой. Закрыла дверь, прислонилась к ней лбом. В квартире было тихо. На вешалке - та самая куртка Влада. Она торопливо отвернулась, будто от огня, прошла на кухню, налила воды, сделала глоток - руки дрожали.
На столе лежал телефон. Несколько сообщений: «Ты в порядке?» - от Мирона. Пропущенные - от Вари, от неизвестного номера. Лена выключила экран. Села. Долго сидела.
Перед глазами снова - зал, лимонад, бокалы, смешки. Карина, холодная, гладкая, как лёд. Катька - суетливый шёпот. «Доза…» «Чтобы точно подействовало…» Слова медсестры: «Похоже, ей… дали».
Лена стиснула зубы. Страх отступал, уступая место злой ясности.
- Я вспомню, - прошептала она. - Поимённо.
Телефон завибрировал снова - и замолк. Лена поднялась, прошла в комнату, выключила верхний свет. За окном падал редкий, тихий снег. Она подошла к прихожей и, не глядя, сняла куртку с крючка - тяжесть в руках, знакомый запах, как будто из другой жизни. Осторожно повесила обратно.
- Завтра, - сказала она себе. - Завтра я разберусь. С балом. С лимонадом. С «дозой». И с тем, что я сказала… ему.
И впервые за долгий день в груди дрогнула тоненькая ниточка - не надежды даже, а решимости. Тонкий лёд под ногами перестал трещать - она знала, куда ставить следующий шаг.
Глава восьмидесятая
Утро началось с глухого стука в дверь - настойчивого, официального, без тени терпения. Лена вздрогнула, бросила взгляд на телефон (07:58) и, не успев даже заплести волосы, открыла.