На пороге стояли трое: женщина в бордовом пальто с папкой, хмурый мужчина с удостоверением на ленте и молоденькая девушка с планшетом. Женщина шагнула вперёд:
- Служба по делам семьи и детей. Елена Калинина? Нам поступила информация, что вчера вы были госпитализированы с признаками интоксикации. Мы обязаны проверить условия проживания и ваше текущее состояние.
Слова резали воздух. Лена машинально отступила, пропуская их в прихожую. Они вошли, как сквозняк: кухня - щёлк! - фото на планшет, батарея, подоконник, пустая сахарница; комната - щёлк! - кровать, стопка тетрадей, книга на столе; ванная - щёлк! - аптечка. Мужчина заглянул в холодильник, отметил что-то в бланке. Женщина в бордовом повернулась к Лене:
- Где законный представитель? Мама в больнице, верно? Есть ли другой взрослый, несущий ответственность? Бабушка, опекун?
- Бабушка есть, - выдохнула Лена. - Она… она приедет. Я сейчас позвоню, просто… номер у меня… - и сердце камнем: номера нет. Письмо. Только письмо. Ни телефона, ни адреса - конверт выбросили.
- Понимаете, - мягче сказала молодая с планшетом, - при отсутствии законного представителя и с учётом вчерашних медицинских показаний мы обязаны временно изъять вас из места проживания. До выяснения. Это мера безопасности, Елена.
- Я не одна, - упрямо сказала Лена, чувствуя, как дрожит голос. - У меня есть бабушка. Пока мама в больнице… я могу у Вари жить. У её мамы. Они… - она сжала кулаки. - Я позвоню.
- Звоните, - кивнула женщина. - Но если в ближайшее время взрослый не приедет с документами, мы вынуждены будем отвезти вас в социальный приют. Временное размещение.
Лена судорожно набрала Варю - автоответчик. Позвонила ещё раз - та же тишина. Влад? Мирон? Нет. В горле пересохло. Она глянула на троицу: они уже складывали бумаги в папку. В бордовом пальто подвела итог:
- Собирайте самое необходимое: документы, зарядку, тёплые вещи. Мы подождём в коридоре.
Лена застегнула куртку и, не глядя, сняла с вешалки чужую - вздрогнула, отдёрнула руку, повесила обратно. Свою - на плечи, рюкзак - на спину. Дверь щёлкнула. По лестнице - гулкие шаги.
Приют оказался на удивление светлым: белые стены, запах хлорки, тёплый линолеум. На ресепшне их встретила полная женщина с добрыми глазами - «Марина Сергеевна» - взяла у Лены паспорт, школу записала, выдала пропуск и пластиковый стакан воды.
- Не переживай, золотце, - сказала она негромко. - У нас ненадолго, пока документы утрясут. Палата… ой, комната у тебя на втором, пять девочек. Познакомитесь.
Комната - пять железных кроватей, одинаковые покрывала, шкафчик у каждой. Окно с белыми жалюзи. Девочки - от двенадцати до семнадцати на взгляд: рыжая в пижаме с котами, долговязая в чёрном худи, круглолицая с косой, ещё две - близняшки с одинаковыми хвостиками. Они уставились на Лену с любопытством, но без злости.
- Привет, я Даша, - первой ожила круглолицая. - Это Лиза, это Рита, а эти - Соня и Ника. Не бойся, тут норм.
- Угу, - отозвалась Рита в худи. - Кормили сегодня жареной картошкой. Можно жить.
Лена попыталась улыбнуться:
- Я Лена.
Слова вязли в горле. Хотелось лечь, укрыться одеялом и исчезнуть. Вместо этого она села, достала телефон - сеть ловила. Варя!
«Лен, увидела! Мы с мамой уже звоним в опеку и в школу. Держись. Я приеду.»
Лена на лету ответила: «Меня забрали. Вроде не страшно, но очень… страшно. Варь…» - пальцы путались. Пришёл звонок. Варя дышала быстро:
- Они не имеют права без уведомления! Мама говорит, нужно заявление от классной и справка из больницы, что ты в порядке. Мы уже на пути. И, Лена… мне кажется, это Карина настучала. Она хотела тебя добить.
Лена закрыла глаза. На секунду картинка - лимонад, «за нас красивых», снисходительная улыбка… И тихая, змеиная фраза: «А как же я это устроила?» Сжав телефон, она прошептала:
- Похоже.
Рядом на кровать присела Даша, протянула конфету:
- Возьми. У нас так - новеньким всегда сладкое.
- Спасибо, - Лена взяла карамельку, чтобы занять руки.
Часы тянулись. Воспитательница заглянула: обед в двенадцать, кружки после, телефон - до девяти, потом сдаём на хранение. Девочки болтали вполголоса - кто из детдома, кто «на время», у кого мама в стационаре; делились зарядками, заколками, мемами на телефоне. И правда - не так уж плохо. Только Ленино сердце било в стену клетки, как птица.
«Я не останусь здесь. Это временно. Это просто бумажки.» - упрямо повторяла она себе.
К трём Варя с мамой появились у дежурного окна. Они махали Лене через стекло коридора. Разговор - уже с заведующей: строгая дама с пучком, стопка бумаг, телефон у уха.