- Нам нужно подтверждение от больницы, - резюмировала она. - А также контакты бабушки, раз вы заявляете, что у ребёнка есть другой законный представитель. Без этого передать ребёнка в семью Т. мы права не имеем.
- Мы сейчас поедем в больницу за справкой, - твёрдо сказала мама Вари. - И созвонимся с классной руководительницей. Школа подтвердит. А по бабушке… - она посмотрела на Лену. - Лена, у тебя есть хоть что-то? Фамилия? Имя? Любая зацепка.
- Вяземская, - выдохнула Лена. - Ольга Александровна. Я… у меня было письмо. Адреса не было. Я найду. Обещаю.
- Найдём вместе, - сказала мама Вари. - Подержись ещё чуть-чуть.
Они ушли - и с собой утащили ощущение, будто у Лены есть стены. Осталась пустота и тихий гул коридора. Лена сжала в кармане конфету и открыла сообщения - десятки. Мирон: «Где ты? Что происходит? Я волнуюсь.» Сердце дернулось. Она закрыла экран. Сейчас - не о нём. Сейчас - о том, чтобы выбраться.
Вечером девочки посмотрели мультик в общей комнате. Рита язвила, Соня с Никой хихикали, Даша делилась печеньем. Лена почти не ела. Возвращаясь в комнату, поймала себя на том, что собирает в голове ниточки: больница - справка; школа - характеристика; бабушка - искать через справочник, через сеть, через… Через кого? Классная. Агата. Врач. И - Варя.
Перед отбоями Варя ещё раз позвонила:
- Новости такие: школа подготовит письмо, классная - тоже. В больнице обещали справку утром. Мама говорит, завтра мы тебя заберём. Слышишь? Завтра. И да, Лена… слухи ходят, что Карина утром была у соцпедагога. Сама. Я уверена - это она.
- Пусть, - тихо сказала Лена, удивляясь собственному голосу. Он был тверже. - Я вспомню всё. И докажу.
- Ты не одна, - сказала Варя. — Я рядом.
После отбоя телефон забрали в сейф. В комнате погас свет, жалюзи пропустили полосы фонарей. Девочки тихо шептались, кто-то уже посапывал. Лена лежала, глядя в потолок, и слушала, как за стеной отмеряют ночь часы.
«Завтра», - сказала она себе. - «Завтра я выйду отсюда. И больше никто не нальёт мне ничего без моего ведома. И никто не посмеет назвать мою маму так. И Карина…» Мысль оборвалась. Не месть - доказательство. Факты. Камера в зале? Стаканы? Свидетели?
Лена повернулась на бок, подтянула к груди колени, вдохнула - в постели пахло стиранным бельём и карамелью. Не так плохо. И всё равно - страшно. Но где-то под этим страхом - тёплая, упрямая точка: я выдержу.
Она закрыла глаза и впервые за день позволила себе совсем тихий шёпот, чтобы никто не услышал:
- Мам, я справлюсь. Завтра.
Глава восемьдесят первая
В приюте было тихо, почти стерильно-уютно: белые стены, мягкий свет, дежурная чайная с неизменной карамелькой на блюдце. Девчонки пытались втянуть Лену в свои разговоры - кто-то спорил о сериале, кто-то обсуждал завтрашнюю контрольную, — но слова отскакивали, как горошины от стекла. Лена вежливо кивала, улыбалась краешком губ, а потом, получив обратно телефон «на час», выскользнула в пустой коридор.
Она набрала больницу.
- Отделение кардиологии, слушаю.
- Здравствуйте… я дочь Агаты Калининой… как она?
Пауза, шелест бумаг, вежливо-сухой голос медсестры:
- Без существенной динамики. Стабильно, но рано говорить о выписке. Следим.
«Без… динамики». Два коротких слова ударили сильнее, чем хотелось. Лена поблагодарила, отключилась и долго сидела на подоконнике, глядя в тёмный двор, пока холод стекла не пробрался сквозь джинсы. Мама будет переживать. Узнает, что меня забрали… Господи, только бы не стало хуже.
Телефон снова ожил - Варя.
- Ленуська… - голос подруги был хриплый от беготни и слёз. - Мы нашли её. Бабушку. Адрес, подъезд, всё. Но она… она не стала говорить. Дверь - хлоп! - и всё. Я- мы ещё попробуем, слышишь? Мама уже обсуждает, чтобы временно оформить тебя к нам. Пока Агату не выпишут. Это можно, просто бумажная жуть, но мы прорвёмся!
- Спасибо, Варь… - Лена улыбнулась в трубку так, будто Варя могла это увидеть. - Правда. Спасибо.
- И ещё… - Варя запнулась. - Мне Макс звонил. Неожиданно. Расспрашивал, где ты, как ты. Я хотела послать его, но он… в общем, я всё рассказала. И про бабушку тоже. Извини, если не надо было.
- Ничего, Варь, всё нормально… - Лена почувствовала, как накатывает беспомощность; поспешно попрощалась, отключила телефон и прижала его к груди.
Слёзы пришли беззвучно - тёплые, тяжёлые, как дождь перед оттепелью. Она сидела, превращаясь в каменную девочку на подоконнике, пока где-то вдалеке не позвали: