Она старалась пройти мимо школьного крыльца быстро. Там, как всегда, стояла «их» компания.
Влад сидел на перилах, расслабленно облокотившись, с привычной ленивой усмешкой. Вокруг - девчонки в стильных шубках и новых коротких пуховиках, с блестящими губами, и парни в наушниках, которые громко хохотали. Один жонглировал зажигалкой, другой крутил спиннер на пальце.
Они казались другими. Тёплыми, уверенными, сильными. Как будто у них у всех есть свои места в этой жизни - в отличие от неё.
Лена опустила глаза. Главное - не смотреть. Пройти побыстрее.
Но в следующий момент что-то резко дёрнулось и ремешок рюкзака лопнул.
Он с глухим шлёпком рухнул на мокрый асфальт. Всё высыпалось. Учебники, тетради, ланч-бокс, ручки, старый ежедневник. И - плюшевый мишка.
Потёртый, с заплаткой на лапке, шитый грубо. Смешной.
Влад подарил его ей, когда ей было десять.
Сказал тогда: «Если я вдруг не смогу быть рядом - он будет тебя охранять.»
Лена всегда носила мишку с собой. Не на виду. В рюкзаке.
Он был единственным, что оставалось от того Влада. Из их нормального прошлого. Того, что она всё ещё хранила в себе.
И вдруг - громкий, злой смех.
- Ой, смотрите! Кто-то уронил детство! - Карина первая вышла вперёд, с этой своей вечной полуулыбкой, полной яда.
Она наклонилась, подняла мишку двумя пальцами, словно это было что-то грязное. Повернулась к остальным, повертела его в воздухе.
- Серьёзно? Это твой бойфренд? Он тоже из секонда?
Смех. Кто-то сказал:
- Господи, она реально ненормальная.
- С мишкой в школу ходит, офигеть, - прошептал кто-то из девушек.
- Не говори. Психушка стайл.
Карина с театральным фырканьем подкинула мишку в воздух, поймала и без всякого сожаления бросила в урну.
- Добро пожаловать во взрослую жизнь.
Все засмеялись.
Все - кроме одного.
Лена подняла глаза.
Он смотрел. Влад.
Смотрел прямо на неё, не отворачиваясь. Без насмешки. Без сочувствия.
Просто - ничего. Пусто.
Как будто он смотрел сквозь неё.
Он отвернулся первым. Словно сцена его не касалась. Словно её не было.
Лена опустилась на корточки. Дрожащими от накатившей злости, руками собрала тетради, учебники, закатившуюся ручку. Последним - ланч-бокс. А потом подошла к урне.
Мишка лежал сверху, уткнувшись носом в промокший бумажный стаканчик.
Она вытащила его. Стряхнула как смогла. Обняла.
Плотно прижала к груди.
Не оглядываясь, не отвечая, не оправдываясь - она вошла в школу.
Шаг за шагом.
Спина будто горела. От взглядов. От смеха. От слов, которые больше никто не говорил вслух, но они всё равно висели в воздухе.
Психованная. Странная. Никчёмная.
А сердце…
Сердце болело не от того, что Карина швырнула мишку.
И не от смеха.
А от того, что он видел.
И ничего не сделал.
Глава тринадцатая
Лена затолкнула мишку в рюкзак и вылетела из холла, будто из горящего здания.
Бежала почти вслепую, сквозь коридор, едва не сшибая кого-то плечом. Рюкзак бил по спине, пальцы стискивали лямки до побелевших костяшек.
Всё внутри горело.
Только не сейчас.
Только не при нём.
Только не при нём.
Она влетела в туалет, захлопнула за собой дверь, дернула ручку ближайшей кабинки, защёлкнула - и только тогда всё прорвалось.
Слёзы хлынули сразу, как будто кто-то перекрыл кран - и теперь не удержать.
Громкие, горячие, душащие.
Она прижалась лбом к стене, плечи вздрагивали, дыхание сбивалось, как после долгого бега.
Грудь сжимала такая боль, что казалось - не дышать, не жить.
Он видел.
Он видел, как они смеялись. Как она упала. Как вытащили этого мишку.
Он всё видел. И ничего не сделал.
Лена закрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться вслух.
Нельзя. Только не вслух. Только не при нём. Даже мысленно - не при нём.
Она опустилась на крышку унитаза, прижала рюкзак к груди, как будто могла спрятаться в него.
Мокрый мишка лежал внутри и этого было достаточно, чтобы сердце снова сжалось.
Потом - выдох. Салфетка. Холодная вода из-под крана.
Посмотрела на красные заплаканные глаза и распухший нос.
Всё. Достаточно.
Собралась. Пошла.
Она поправила волосы, застегнула рюкзак, глубоко вдохнула и вышла.