- Боги, Лена… - Алина нагнулась, осторожно подняла. Глаза округлились. - Это же… Louis Vuitton? Можно-можно посмотреть… какая прелесть! - Провела пальцем по лапке, почти с благоговением. - Ну ты даёшь. Это бабушка подарила?..
Лена на долю секунды оцепенела. Чуть помедлила…
Взяла мишку, спрятала в сумку, застегнула молнию. Кивнула:
- Да… бабушка. - Слова вышли ровно, но руки предательски вспотели. - На Новый год.
Карина смотрела внимательно и злобно. Её рот выгнулся в презрительной усмешке:
- Прелесть-прелесть, - процедила она. - Прямо две коровки и их телёнок. - Поднялась, оттолкнулась и уехала.
Сердце у Лены ёкнуло - коротко и холодно. К беде. Увидела. Поймёт. Варя тихо коснулась локтя: «Эй. Дыши». Лена кивнула. Дышала.
Они катались ещё минут двадцать - чтобы согнать эту дрожь изнутри. Потом, чтобы согреться пошли к ларьку с напитками. Горячий шоколад - густой, пар клубится, бумажный стакан обжигает ладони.
- Леночка! - разрезал шум знакомый голос, масляно-весёлый. - И ты здесь!
Мирон. Как всегда - слишком яркий для этого тёплого, простого дня: идеальная прическа слегка ратрепалась, дорогой шарф, улыбка на все зубы. Варя посмотрела с настороженностью.
- А мы уже уходим, - сказала она.
- А-а, ну хорошо, - Мирон легко качнул плечами. - А мы с Леночкой ещё кружочек, да? Леночка? - «Леночка» липло к ушам, как карамель, от которой вязнет в зубах.
- Я тоже уже хотела домой, - Лена сжала стакан крепче. - Устала.
- Ну пожалуйста, ну светлячок, - он сделал умильное лицо. - Нам надо поговорить. Мы же друзья… Я тебе подарок приготовил! Давай я возьму ещё горячего шоколада, а потом мы аккуратно - один кружочек, и я отвезу тебя, честно-честно. Ну? - Он смотрел снизу вверх - умоляюще, как мальчишка. И это было неловко - и немного жалко, и очень неудобно.
- Хорошо… один кружок, - выдохнула Лена, чувствуя, как Варя рядом напряглась.
- Тогда и мы ещё покатаемся, - сказала Варя вслух, ввинчивая свои слова в воздух. - Правда, Алиночка?
- Конечно, - Алина уже натягивала перчатки.
- Конечно-конечно, - Мирон улыбнулся шире, но глаза остались стеклянными. - Только мы с Леночкой чуть-чуть вдвоём пообщаемся, а вы - рядом. Так давно не виделись…
Лёд снова заскрипел под коньками - и они поехали: не вместе, но и не порознь, на расстоянии вытянутой руки. Варя с Алиной держались сбоку, как две тёплые точки на карте: «слышишь нас? видишь? мы тут».
- Лен, - начал Мирон, скользя рядом. Голос - ниже обычного, мягче. - Я думал о тебе все эти дни. Я был придурком, да. Но… давай не будем портить Новый год. С нуля, ладно? Я здесь, я рядом. Я могу сделать так, чтобы тебе было всегда тепло. Всегда. - Он протянул руку - «давай держаться?».
Лена вместо руки чуть сильнее оттолкнулась коньком, уходя на полметра. Воздух стал холоднее и чище.
- С нуля - это когда нет «тогда», - сказала она спокойно. - А «тогда» было. И я помню.
- Ой, да перестань, ну, - он сразу «перешел» на привычную ноту, смешок с металлическим звоном. - Все ошибаются. Главное - кто рядом в итоге. Я же рядом. Я - рядом. - Он скосил глаза на её сумку. - Кстати, что у тебя за брелок такой классный? Коричневый. Дай посмотреть?
Лена машинально прижала сумку к боку.
- Брелок как брелок. Не сейчас.
- Ну не сейчас - значит не сейчас, - легко согласился он, но взгляд его на секунду стал колючим, оценивающим. - Ладно… - и тут же сменил тему. - Поехали вон туда, в свет - там так красиво! И… - он понизил голос, - я, кстати, тоже приготовил тебе маленькую штучку. Подарок. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Лен.
- Потом, Мирон, - мягко сказала она. - Давай сейчас просто покатаемся.
Он улыбнулся - слишком быстро, слишком ровно:
- Как скажешь, солнышко. Один кружок - и «потом».
И они пошли на этот самый «один кружок»: под гирляндами, под музыку, в свете прожекторов.
Глава восемьдесят седьмая
- Мирон, извини, но у меня мало времени, - Лена остановилась у бортика, прижимая к плечу сумку. Щёки горели, а в пальцах от горячего стакана пульсировало тепло. - Пора домой. Бабушка будет недовольна…
Мирон усмехнулся,:
- Ну да. Ольга Александровна - генерал в юбке.
- Ты… знаешь мою бабушку? - Лена невольно насторожилась.
- Конечно знаю, - он скользнул рядом, держась на расстоянии пол-шага. - Моя мать приятельствует с ней. Не знал, правда, что она твоя родственница. Теперь знаю.
Лена прикусила губу:
- И это что-то меняет?
Улыбка на его лице мелькнула и тут же погасла, как блик на льду:
- Нет, конечно. Мне важна только ты. Давай завтра в кино? Уверен, твоя бабушка будет не против.