- Я… пока не знаю, - Лена сжала ремешок сумки. - И извини, мне правда пора: я замёрзла, и девчонки заждались.
- Давай я вас отвезу, - мгновенно предложил он. - Тепло, быстро…
- Нет, спасибо, - мягко, но твёрдо. - Мама Вари уже приехала за нами.
- Эх… значит, не судьба, - он сделал печальное лицо. - Лен, я скучаю по тем временам, когда мы были вместе.
- Ленуся, мама ждёт! - Варя помахала с края катка.
Лена кивнула и почти бегом покатилась к девочкам. Мирон стоял, глядя им вслед - взгляд у него был изучающий, скользящий по мелочам: как Лена придерживает край шапки, как Варя подхватывает её под локоть, как Алина смеётся, запрокидывая голову. Потом он повернулся и уехал в сторону гирлянд.
Дома запахи - тёплые, праздничные - ударили сразу: корица, хвоинка, тонкий шлейф бабушкиных духов. В прихожей Лена ещё не успела развязать шарф, как Клавдия всплеснула руками:
- Леночка, бегом переодевайся! Ты вся мокрая, как мышка. Замёрзла - заболеешь. Давай-давай: носочки шерстяные - там, в верхнем ящике, и чай с мёдом уже кипятится!
- Сейчас, Клавдия, - Лена улыбнулась; от её суеты становилось тепло не только пальцам.
Через пять минут - сухая, в мягком свитере, с кружкой медового чая - она уже сидела в столовой. Ольга Александровна неторопливо нарезала апельсин тонкими полукольцами. За окнами падал редкий серебристый снег.
- Ты дружна с Мироном? - спросила бабушка ровно, как будто спрашивает про расписание поездов.
Лена чуть вздрогнула от прямоты:
- Ну… не то чтобы дружна. Почему вы спрашиваете?
- Мне звонила Марина, - Ольга Александровна отложила нож, сложила салфетку. - Его мать. Сказала: «дети идут в кино».
- Нет. Я ещё ничего не решила, - Лена встретила испытующий взгляд и не отвела глаз. - И, возможно, не пойду.
Бабушка помолчала, и в этом молчании было слышно: щёлк - передвинулась секундная стрелка на настенных часах.
- Значит, решение за тобой, - произнесла она, как вердикт, и уголки её губ дрогнули - еще не улыбка, но уже что-то. - Но знай: Марина мне подруга. А Мирон - довольно скользкий парень. Он тебе не подходит.
Фраза легла на стол, как тонкая пластина льда. Лена опустила взгляд в кружку: в янтарной глубине растворялась ложечка мёда, как солнце на закате. Внутри кольнуло неприятно - не от бабушкиных слов, от совпадения с собственным ощущением: слишком гладко, слишком сладко, слишком…
- Я поняла, - сказала она тихо. - Спасибо.
- Ешь апельсин, - кивнула Ольга Александровна, уже поднимаясь. - Витамины - это полезно.
Клавдия хмыкнула одобрительно с кухни:
- И шарфик посушить не забудь! И варежки в сушилку!
- Уже! - отозвалась Лена и поймала себя на том, что улыбается.
Позже, у себя в «жёлтой» комнате, она достала из сумки мишку, коснулась миниатюрного ошейничка и положила его под подушку. Телефон на секунду ожил в ладони - «Мирон: Доброй ночи?» - и тут же погас: Лена перевела его в безмолвный режим.
Решение - за мной, повторила она про себя, укрываясь легким пушистым одеялом. За стеной мягко шли бабушкины часы. Снег тихо падал в окно, и было понятно: завтра будет холодно и ясно - такой день, в который удобно принимать решения и держать их до конца.
Глава восемьдесят восьмая
Мирон продолжал написывать утром, вечером, днём между делами, словно проверяя, не размякнет ли где-то внутри у Лены тот самый узел, который она успела завязать покрепче: «в кино?», «ну давай хотя бы кофе…», «я за тобой заеду, всего на часик, Леночка…»; сообщения сыпались ровным сладким дождиком, липли к экрану, как карамель к пальцам, - а она, вздохнув, набирала своё короткое «нет», потом ещё раз «не сегодня», и ещё - «мне неудобно», и каждый раз внутри было спокойно, потому что за спиной звучало то самое бабушкино: «решение - за тобой», просто как опора - и Лена вдруг поняла, как много может значить чужая уверенность, если своей не хватает.
И понемногу дом перестал казаться музейным - стены словно потеплели, воздух перестал звенеть тишиной; по вечерам Клавдия ставила чайник, выключала верхний свет, включала лампу с молочным абажуром и находила какой-нибудь фильм: то смешную старую комедию, то чёрно-белый детектив с заштрихованными титрами, то мелодраму с нелепыми париками - и Лена садилась рядом под плед, подворачивала под себя ноги, и вяло текущий день скрашивался чем-то уютным; вскоре к ним стала присоединяться и Ольга Александровна - чинно усаживалась в кресло, тонкая цепочка на шее, взгляд ироничный - и начинались её точные, едкие, такие смешные комментарии: «вот сейчас будет сюжетная дыра длиною с Неву… а вот он играть только картон может - видишь?»; Лена каталась со смеху, Клавдия закатывала глаза, но сама улыбалась и приносила на подносике чай, мёд, лимон, печенье - и они «засиживались подолгу», хотя нет, не совсем подолгу: распорядок -это святое, «сон - не менее восьми часов, и до одиннадцати надо в постель», - и Лена, чувствуя странную благодарность этой строгой заботе, соглашалась, гасила экран, желала спокойной ночи и ускользала в свою комнату.