Лена дочитала до последней точки - и долго ещё вглядывалась в голубоватый свет экрана: как будто сама дорога уже началась… слышалось шуршание автобуса, пар изо рта на рассветном вокзале, гул Эрмитажа «там, где зелёные колонны», ветер на Исаакиевской, звон коньков по вечернему льду… «Мы поедем, - подумала она и улыбнулась, - и всё у нас получится…
Лена собиралась быстро и радостно, как в детстве на ёлку: варежки, термокофта, шерстяные носки, зарядка, плед, маленький термос; позвонила маме - поболтали ни о чём, и всё равно стало теплее, пообещала, что после возвращения сразу приедет; попрощалась с Клавдией (та сунула яблоко «на дорожку») и с Ольгой Александровной (та сухо напомнила: «ремень пристегнуть; кофе в автобусе - ни-ни, вредно для сердца») - и с бабушкиным водителем поехала к школе.
У школы шум стоял праздничный: чемоданчики тарахтели, шарфы махали, кто-то делился пледом, кто-то уже «занимал» места в последнем ряду, кто-то кричал «я у окна!». Лена увидела Варю и Алину - и бросилась к ним; они схватились за руки и, не удержавшись, даже покружились на месте - да, да, как маленькие…
- О господи, детский сад, - пропела сбоку Карина, скорчив лицо.- Ведёте себя как идиотки.
- На себя посмотри, - парировала Варя, не моргнув, - снежная королева без короны.
К Лене подошла Наташа - тихая девочка, «середнячок».
- Привет, - сказала просто. - У тебя все хорошо?
- Да, у меня всё отлично, - Лена улыбнулась, и правда - отлично!
- А ты мишку взяла? - Алина уже заглядывала в сумку, глаза блестели.
- Конечно, - Лена кивнула.
- Можно посмотреть? - тут же попросила Наташа.
Не хотелось - честно не хотелось, тем более Карина стояла в отдалении и смотрела с той своей хищной внимательностью; но Наташа никогда не делала Лене ничего плохого, и Лена уступила: расстегнула молнию, прикрыв ладонью, вынула мишку и показала на раскрытых ладонях.
- Ах! Какой милый! - Наташа едва не вздохнула вслух.
- Это что, Луи Вьютон?..
К мишке потянулась холеная рука - тонкие пальцы, идеальный маникюр; Ника подошла неслышно, как сквозняк. Лена не отдала мишку в чужие пальцы - держала сама, позволив лишь рассмотреть.
- Надо же… похож на настоящего, - протянула Ника, и, едва повернув голову, позвала: - Смотри, Влад.
Лена подняла глаза - и встретилась с ним взглядом. Он стоял рядом: высокий, спокойный, тёмная куртка, лицо сдержанное. По губам скользнула - и тут же исчезла - тончайшая улыбка, будто солнечный блик ударился о лёд и отлетел.
- Похож, похож, пошли уже, - сказал он Никe коротко, ровно. - Нас уже зовут в автобус.
И правда: классная размахивала ведомостью, звала - «Рассаживаемся, ребята! По спискам!» - и шуршание чемоданов, звон ремней, смех, крики «я рядом с окном!» поднялись новой волной. Лена спрятала мишку обратно - глубже, застегнула молнию до упора, подтянула ремешок сумки - как ремень безопасности, вдохнула морозный воздух с еловой ноткой и позволила Варе утащить себя к ступенькам автобуса. Сердце колотилось - быстро-быстро, но не от страха, от предвкушения: впереди ночь, рассвет на Московском, каменный свет Невы… и короткое «ну привет» в телефоне, к которому она вернётся - завтра, да, завтра, когда внутри станет чуть тише и хватит воздуха не только носу, но и сердцу.
Глава восемьдесят девятая
Автобус был как из рекламного буклета - высокий, мягкий, тёплый: широкие кресла с подголовниками, индивидуальные лампы над каждым местом, USB-разъёмы, шторки «блэкаут», приглушённая подсветка вдоль потолка… Дорогая экскурсия - всё по высшему разряду. Ребята расселись, пуховики зашелестели, рюкзаки заняли полочки; классная пробежалась взглядом по ведомости, ещё раз вслух пересчитала - «все на месте?» - и, щёлкнув ручкой, кивнула водителю: поехали.
Лена устроилась с Варей почти в самом конце салона, у окна: там темнота прижимаалась к стеклу мягким пятном, а за стеклом тянулись редкие фонари и мокрый асфальт. Алина забралась ближе к началу - с Наташей; их головы то сходились, то расходились, шептались и смеялись. Влад и Ника - ровно за два ряда перед Леной и Варей. Слишком близко… до смешного близко. От Влада тонко тянуло его парфюмом - знакомым, мгновенно узнаваемым, тем самым, от которого внутри сразу теплеет и колет: ночная машина, бумажные стаканы с кофе… и тот поцелуй - внезапный, невозможный, горячий.