Они двинулись к автобусу. Навстречу буквально влетела классная - волосы из пучка выбились, на щеках пятна, глаза блестят.
- Слава богу, с вами всё в порядке! - выдохнула она и тут же взорвалась: - Так делать нельзя! Никуда по одному! Лена, это тебе - в первую очередь!
- Понимаю. Простите, - тихо сказала Лена.
- И тебя, Самойлов, это тоже касается, - классная перевела дыхание, взяла себя в руки.
- Угу, - коротко кивнул Влад и подал Лене руку: - Пойдём в автобус.
Они сделали несколько шагов - и из дверей, почти спотыкаясь, выбежала Ника. Слёзы, размазанные ресницы, губы дрожат.
- Влад! - она вцепилась ему в рукав. - Я проснулась - а тебя нет! Где ты был? Почему она… - взгляд в сторону Лены - …с тобой?
Влад обнял Нику - легко, «успокойся, всё нормально», и, увлекая её, повёл внутрь:
- Автобус уехал без нас. Теперь всё. Пойдём.
Лена, ещё держась тёплого эха его объятий и поцелуя, ощутила острый укол - как иголкой под рёбра. Но тут классная подтолкнула её ладонью в спину:
- Лена, в автобус. Мы уже выбились из расписания.
На ступеньках её схватила Варя:
- Лена! Я в шоке! Как ты могла отстать?! Почему не разбудила - мы бы вместе пошли!
- Не хотела тебя будить, - Лена улыбнулась устало. - Пойдём, я всё расскажу… по дороге.
Они прошли по проходу. У своего ряда Лена нечаянно подняла глаза - Влад уже сидел рядом с Никой; та вполнаклона что-то говорила ему, всхлипывая. Влад вдруг встретился с Леной взглядом и - едва заметно - улыбнулся. Лена улыбнулась в ответ, коротко, будто «я в порядке». И пошла дальше.
Она опустилась в кресло, Варя на автомате накинула ей на колени плед, сунула в руки бутылку воды.
- Дыши, - командовала шёпотом. - Расскажешь всё по пунктам.
- Завтра, - выдохнула Лена, закрывая глаза. - Пожалуйста… завтра.
Автобус мягко рванул и поплыл по ночной трассе, ловя свет фонарей. Тёплый воздух под шторками пах чем-то сладким и чистым. У Лены отключилось всё - мысли, страх, даже дрожь в пальцах. Последнее, что она успела почувствовать, - это тяжесть собственной сумки у бедра (на месте), тёплый след его поцелуя на коже… и странное, совершенно детское, совершенно упрямое счастье от того, что он был рядом именно тогда, когда всё валилось.
И она уснула мгновенно - тихо, ровно, как проваливаются в мягкий снег, только без снега, в свете крошечных ламп над головой.
Глава девяносто первая
Экскурсия в Питер после той ночной неразберихи пошла ровно, как по рельсам: без приключений, без задержек, без лишних «а вдруг». Классная будто превратилась в двоих - удвоилась, утроилась! - стояла у каждого входа-выхода, проверяла списки, требовала отчитываться о каждом шаге: «вошли - отметились, вышли - отметились, в туалет - со спутником!». Особенно она держала в фокусе Лену, буквально лучом прожектора. И это было понятно - когда вечером позвонила Ольга Александровна, сначала «разобрала по косточкам» классную, а потом и директора, то эхом это прокатилось по всей школе… Так что в группе время от времени кто-то косился на Лену недовольным боковым взглядом: мол, из-за неё теперь «дисциплина».
- Не косись! - огрызалась Варя, ловя такие взгляды на лету. - Лена сама себя в туалете не закрывала и галочку за себя не ставила! Хотите жаловаться - идите к зеркалу и жалуйтесь на собственную тупость!
После возвращения каникулы продолжались, и Лена жадно заполняла их чем-то живым, простым: с Варей - в кино (смешная романтическая комедия, где всё, конечно,заканчивается поцелуем), ещё раз - на каток, но уже все вместе: Варя, Алина и она. Снег скрипел, музыка в громкоговорителях перескакивала с «Last Christmas» на какое-то ретро, щёки у всех пылали, перчатки намокали - и это было счастьем.
Дома тоже словно потеплело. Ольга Александровна, пережив ту историю, как будто что-то внутри себя пересобрала: стала мягче, теплее - не сдавала позиции по порядку, нет, но смотрела на Лену уже не как на «подопечную», а как на… единственного своего родного человека. Пожалела даже, кажется, что раньше не смогла этого признать. Клавдия вообще расцвела: подкладывала лучший кусочек, ворчала, когда Лена пыталась ей помогать, и каждый вечер украдкой заглядывала: тёпло ли, удобно ли, не дует ли из-под окна.
Только мама… Маму пока не выписывали. Врач говорил: «Рано, дайте сердцу окрепнуть, не торопите». Лена возила ей фрукты, рассказывала про каток, про кино, про то, что бабушка стала добрее, и надеялась - ну ещё чуть-чуть, ещё неделя…