Пусть видят наш уровень, — гордо заявила Копейкина.
Только Макбет меня смущает. Может, он из комедии чего-нибудь прочтет?
Он это три дня зубрил!
Ладно, пусть прочитает. И на сладкое наша рок-группа. Как она поживает?
Репетировали, — сказал Рассказов.
Проверим после уроков, — ответил Савченко.
Завхоз Елена Петровна зашла в учительскую и застукала Лену, ксерившую дедову рукопись.
Кулемина, ты что? Кто тебе разрешил пользоваться ксероксом? — напустилась она на девушку. — Всю бумагу и порошок извела!
Это я разрешил, — из-за спины завхоза возник Степнов.
С какой стати? — возмутилась женщина. — Вы пока по козлам и матам, а это мое хозяйство!
Милая моя Елена Петровна! — Физрук подошел и ласково приобнял завхоза. — Не жадничай ты. Куплю я тебе и порошок, и бумагу, и цветочков куплю.
—Да ну, Вить, — кокетливо отмахнулась завхоз, пытаясь скрыть довольную улыбку, — ты хоть предупреждай в следующий раз. Ты ж понимаешь, у меня тут не писчебумажный комбинат...
После уроков в актовом зале проходила генеральная репетиция. В креслах скучали Савченко, Борзова, Копеикина и Круглова, а на сцене шестиклассник Дима Куров с «окровавленным» кинжалом в руках читал монолог из Шекспира. Краска с кинжала густо капала на пол.Дима, Дима, — остановила чтеца Копеикина. — Что это за краска?Это мне папа посоветовал, для колорита, — объяснил Куров.ой колорит? Весь пол в лужах! После тебя акробаты выступают, они же носы себе поразбивают.
— Ну давайте рокеров уже... — Савченко с нетерпением смотрел в программку.
Рассказов вызвал девчонок из-за кулис и подсел к учителям.
— Только мы текст немного изменили... — заметно волнуясь, предупредил физрук.
Аня, Лера, Наташа и Лена уселись за инструменты и зажигательно сбацали «Бай-бай, Алиса». Девушки прыгали по сцене и отрывались как могли. Лица учителей постепенно вытягивались, и в конце песни никто не захлопал.
— «Не ходит в школу» — текст прямо для комиссии, — возмутилась Борзова. — Это же диверсия!
— Там была совсем другая мелодия и замечательные слова, — пролепетала шокированная Агнесса Юрьевна. — «В нашей школе нашел ты друзей, вместе нам живется веселей»...
— Но это же не рок! — громко сказал Рассказов. — Вы же, Николай Павлович, хотели рок-группу, вот девочки и переделали в стиле рок-н-ролл.
— Я знаю, что такое рок, — раздраженно буркнул Савченко. — Так, красавицы, чтобы к завтрашнему дню подготовили старый вариант песни. Или всем — штрафные санкции!
Николай Павлович, это же шантаж, — возмутился историк.
А по мне, нормальная песня. Это же шутка, Николай Павлович. Райуправа поймет — гарантирую! — Степнов попытался разрядить обстановку.
Ладно, — Шрек хлопнул рукой по столу, — пойте, что хотите, только чтобы комиссия осталась довольна.
Мелодия хорошая получилась! — подала голос Круглова. — Только клавишных не хватает.
А их и не было, — растерянно произнес Степнов.
Кто хочет, тот всегда найдет! — заявил Савченко.
За семейным ужином Женя лениво ковыряла вилкой в тарелке.
Женя, кушай мясо, вкусное же, — сказала мама.
Я не ем мясо.
Почему? — удивился папа.
Потому что это убитая жизнь, — твердым голосом произнесла девушка, — вы едите смерть.
Что за чушь? Новая диета?
Не ваше дело, — огрызнулась Женя.
Так, выйди из-за стола! — взорвался папа. — Иди к себе, я с тобой позже поговорю. И сними с себя эту рыжую тряпку дурацкую. Как клоун ходишь! Тяжело им, учатся с утра до ночи, — грустно сказала мама, когда Женя ушла. — Может, у нее и правда депрессия?
— Раньше это называлось капризы, — буркнул
отец.
Женя сидела на кровати в своей комнате и, глядя на стеклянный оранжевый ночник, повторяла:
— Яйцо, желток, цыпленок, апельсин, звездные дали, лучи огня...
Раздался телефонный звонок, и в трубке Женя услышала голос физрука Степнова:
Алехина, привет, это Степнов. Тебя почему сегодня в школе не было?
Да так, горло болит, — прохрипела Женя, — Завтра приду.
Завтра комиссия, концерт. Ты тоже участвуешь — Савченко приказал клавишные достать, есть шанс попасть в группу, Готовься!
Женя положила трубку и задумалась.
Михаил Алексеевич заглянул в зал парикмахерской — Лизы там не было.
Вы опять стричься? — окликнула его сзади администратор. — Лизонька сегодня выходная.
А вы не могли бы дать ее телефон.
— Нет, не могу, телефон — это личное... Но у меня есть приглашение на вечер в литературном кафе — она там сегодня выступать будет. Хотите?..
Михаил Алексеевич дождался Лизу у выхода из кафе.
Вы что, следите за мной? — удивилась она.
Нет, просто хотел вас увидеть. А вы, оказывается, еще и поете? Администратор дала мне приглашение.
Ну и как вам?
Очень понравилось... — Он задумался. — Вы должны меня извинить. У нас странные отношения, в прошлый раз вы меня неправильно поняли...
А вы что, уже развелись?
Нет.
Но я же сказала, что с женатыми мужчинами не встречаюсь. — Лиза повернулась и пошла по улице.
Михаил Алексеевич догнал ее.
Поймите меня, я в Москве недавно: ни друзей, ни родных... Мы с семьей переехали из Екатеринбурга. Я вообще-то архитектор, говорят, талантливый...
А в Москве все пошло не так, как мечталось? — угадала Лиза.
Да. Меня от работы отстранили.
За плохой характер. А дома скандалы и кончились деньги, — усмехнулась Лиза.
Откуда вы все знаете?
Хотите, я скажу, что вас ждет? У вас будет все хорошо, вот увидите.
Лиза, а я мог бы вам звонить, ну хоть иногда. Вы не беспокойтесь, я не буду назойлив.
Но - Лиза пристально посмотрела на него, потом достала блокнот и ручку, записала свой номер и, выдрав листок, протянула неудачливому архитектору.
У подъезда Лена попрощалась с физруком. Степнов помог ей дотащить до самого дома размноженную и оттого сильно прибавившую в весе дедову рукопись. Деда она нашла в его комнате: старик спал на иолу, укрывшись старой шинелью. Рядом стояла пустая бутылка.
Та-ак, понятно, — произнесла Лена. — Дед, вставай, а то простудишься!
Леночка, ты? — Дед повернулся. — Оставь, я буду лежать так. Мы слишком зажирели: нам нужны теплые одеяла и слава... Во время войны люди жили в землянках и укрывались шинелями. И всем были довольны.
Тебе тогда сколько было лет? Как мне теперь, вот ты и мог укрываться шинелью. Вставай!
Дед ничего не ответил, только натянул шинель на голову. Лена вздохнула и положила ему под голову подушку.
Наташа ужинала с мамой. Обе молчали, было слышно, как капает вода из крана в ванной. Мама не выдержала:
— Ну прекрати дуться!
Ты должна была сказать отцу о моем существовании!
Я же тебе объяснила, он уехал — и вся история. Он не мог отложить гастроли, у него был подписан контракт.
Да будет тебе известно, что я сегодня его отыскала, и у меня даже есть его телефон.
Ты ему звонила? Что он сказал? — оживилась мама.
Нет, я с ним пока не разговаривала, продюсер сказал, что он на гастролях. У него своя группа, очень популярная, и даже псевдоним есть — Боб Кантор.
Как? Кактор? — засмеялась мама.
-— Да ну тебя! — Наташа улыбнулась.
Когда Анин папа вернулся домой, мама неожиданно радостно набросилась на него и обняла.
— Тебя так долго не было, я соскучилась. А тебе заказчик звонил. Интересовался твоим самочувствием и просил перезвонить. Может, он вернет
тебя на проект?
Все-таки незаменимые есть! — улыбнулся папа.
А пойдемте пить чай все вместе, как раньше? — предложила мама.