па может вернуться.
Олег остановил машину возле подъезда. Выходя, Лера в задумчивости остановилась и, пристально взглянув на парня, вдруг спросила:
Ты меня любишь?
Конечно! — невозмутимо ответил он.
А по-моему, нет. Слишком быстро ответил. — Лера побежала к подъезду и на ходу послала Олегу воздушный поцелуй.
После концерта Боб Кантор попрощался с фанатами и скрылся за кулисами. Наташа заметила дверь сбоку от сцены и рванула к ней. На ее пути тут же возник шкафоподобный охранник:
Туда нельзя, музыканты сегодня автографы не дают.
Мне не нужен автограф, мне срочно нужно поговорить с Бобом Кантором, — чуть не плача, сказала Наташа.
С этими бесполезно говорить, — послышался голос за ее спиной. Это был парень, который держал ее на плечах. — Пошли, я знаю, как можно получить автограф.
Они вышли на улицу и остановились у служебного входа, где уже прыгал, спасаясь от мороза, другой парень.
Я Гриша, а это Костян, — сообщил новый знакомый Наташи, показывая на парня. — Мы с ним уже семь лет от «Швайген зац» тащимся. А ты?
Я недавно их слушаю. Прикольно.
Дверь открылась, и появились музыканты группы во главе с Бобом Кантором. Гриша и Костя бросились за автографами, а Наташа стояла как вкопанная. Наконец она собралась с силами и тоже подошла к музыкантам.
— А тебе на чем поставить автограф? — спросил Лагуткин.
Он был так близко — ее родной отец, и от волнения она не могла сказать ни слова. Увидев Наташино замешательство, Гриша вырвал листок из блокнота и протянул рокеру. Кантор расписался, отдал листок Наташе и, повернув голову, заметил грузовик, который приехал, чтобы забрать музыкантов. Немцы стали грузить инструменты.
Из-за поворота вывернула старенькая «Волга». За рулем сидел тот самый Федор, которого Лагуткин представлял на концерте. Федор подбежал к старому другу и обнял его:
— Привет, мужик! Нуты совсем забронзовел: в Москве, а друзьям не звонишь. Если бы я афишу не увидел, так бы и не свиделись.
— Спасибо, Федя. Только прилетели, и на сцену — тур, сам понимаешь, — оправдывался Лагуткин.
— Поехали, парни нас ждут — поляну накрывают. Группа «Артобстрел» в полном составе. Тряхнем стариной! — Федор потянул Бориса к машине. — И немцев своих бери — посидим по-русски, с огурчиками и грибочками.
— Группа надо отдыхать, — на ломаном русском
попытался выразить протест администратор.
— И тебя с собой возьмем, — махнул Федор.
«Швайген зац» в полном составе погрузились в «Волгу» и умчались. Гриша покачал головой:
Во дают. А наши к гостинице поперлись, похоже, долго придется ждать.
А вы знаете, где они остановились? — спросила Наташа. — Не скажете адрес гостиницы?
Через час она уже была на месте и подошла к портье гостиницы.
— Извините, а музыканты из «Швайген зац» еще не приезжали?
— Фанатка? — Портье подозрительно покосился на Наташу — Девушка, я вас по-хорошему прошу, не надоедайте музыкантам, исчезните!
Но я не фанатка. Просто у меня срочное дело к Бобу Кантору. Он сам мне назначил встречу.
Все вы так говорите. В любом случае их еще нет, так что лучше вам уйти, пока я не вызвал охрану!
Но в эту минуту в холле появился какой-то толстосум, и портье услужливо ринулся отворять перед ним все двери.
Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Наташа присела на диванчик и позвонила маме.
Мам, ты еще не спишь? Можно я сегодня у Лерки останусь? Ее парень бросил, ей очень плохо — как она одна?
Если ты будешь оставаться каждый раз, когда ее кто-то бросит, можешь сразу переезжать, — ответила мама. — Ладно, только не засиживайтесь допоздна, спать ложитесь. Завтра в школу.
Хорошо, мамочка, спасибо! — Наташа отключила телефон.
Она приготовилась ждать и неожиданно для себя задремала. Проснулась она оттого, что кто-то трогал ее за плечо. Это был Борис Лагуткин.
Портье сказал, что ты меня искала. Но я уже дал тебе автограф, что еще нужно?
Ой, здравствуйте, меня зовут Наташа. И мне очень надо с вами поговорить. — Девушка достала из сумки старый номер журнала и показала музыканту фотографию.
Да, было время, и?.. — Лагуткин вопросительно взглянул на девушку.
Это моя мама, а вы — мой отец, — выдохнула Наташа.
Плохая шутка. Особенно под утро. Прощайте, милая барышня, у меня самолет.
Правильно мне мама говорила, — еле сдерживая слезы, сказала Наташа. — Не надо было с вами встречаться. Я вам никогда не была нужна.
Наташа выбежала из холла, оставив растерянного Лагуткина с журналом в руках.
ГЛАВА VIII
Это была первая в ее жизни бессонница. Наступало утро. Аня сидела в своей комнате и смотрела в темное окно. Оказалось, что по ночам город не спит, а живет очень интересной жизнью. К Аниному подъезду с шумом подъехала машина, из нее вышли высокий мужчина и женщина, заботливо прижимающая грудного ребенка, последней из двери выпрыгнула собачка. Счастливое семейство скрылось в подъезде.
Аня взяла дневник и записала стихотворение, которое только что родилось в ее голове: «Одинокой птицей можно возвратиться. Лучше в клетке, чем в чужих руках. Далеко-далеко долго будет сниться, где мы вместе в облаках...». Чернила в ручке неожиданно закончились, и Аня пошла в коридор за рюкзаком. По дороге она наткнулась на большой пакет, из него на пол высыпались пузырьки с надписью: «Магия природы».
От грохота проснулась Анина мама. Она вышла в коридор и включила свет.
Мам, это что? — спросила Аня, с интересом рассматривая пузырек.
Это теперь наш хлеб. Я со вчерашнего дня продавец-консультант элитной косметики. — Ирина Петровна принялась собирать раскатившийся по углам товар. — Начну раскручиваться, продавать. Вот продам первую тысячу и куплю себе машину, а тебе — шубу. И докажу твоему отцу что он никто.
Я не хочу, чтобы вы с папой расставались, — печально произнесла Аня. — Ты что, думаешь, он правда от нас ушел?
А где он? Спрятался под диваном? — Ирина Петровна в досаде пнула пакет с пузырьками и присела рядом с дочерью. — Меня с детства все предавали. Любимая подруга бросила меня ради другой девочки, у которой был большой кукольный домик и много жвачки. Отец, твой дедушка, ушел от нас, когда мне было всего десять. До этого он говорил, что любит меня, а потом у него появилась другая женщина, и он даже не звонил.
Мамочка, я тебя никогда не брошу! — Аня кинулась на шею маме.
Бросишь. Влюбишься и замуж выйдешь. — Мама ласково похлопала ее по руке. — Но дети должны уходить, а вот когда родители уходят, это ненормально. Все, марш в кровать, а то школу проспишь.
Аня вернулась в свою комнату и легла на кровать, но уснуть так и не смогла. Она взяла мобильник, написала папе эсэмэску: «Зачем ты нас предал?» — и выключила телефон.
Михаил Алексеевич проснулся в архитектурной мастерской, прочитал послание и стал названивать дочери. Но Аня не отвечала. Он вздохнул, подошел к столику и включил электрический чайник.
Поеживаясь и потирая руки от холода, вошел инженер Агеев.
А вы что спозаранку? — удивился Анин папа.
Домашние неурядицы. Мы теперь с вами на пару будем по ночам трудиться, — сообщил Агеев.
С женой поругались, — кивнул, догадавшись, Михаил Алексеевич. — Может, кофейку?
Вы, кажется, меня хорошо понимаете, — обрадовался Агеев.
Максим, а давайте на «ты»? — Анин папа протянул инженеру руку.
Хочешь анекдот в тему? — спросил Агеев, отхлебывая кофе. — Муж очень поздно возвращается домой, открывает дверь, а там жена со сковородой в руке. Он ей: «Иди ложись спать, я не голодный».
Мужчины весело засмеялись.