— Да, — сказал я. — Их называют Псами Вечности. Это отражения, пустые тела для инквизиторов Вечности, которые когда-то разрушили Шторм и сковали Белого Дьявола. Они оставили их здесь, чтобы снизойти из Вечности в случае необходимости. Впрочем, что говорить, смотри!
Удерживая взгляд рикса, я передал ему осанну — ту самую яркую мысленную сцену, что увидел сам, когда дух Одного из Тысячи вселился в меня. В голубом огне, вспыхнувшем в зрачках Кассиди, отразилась картина падения Эстэ, пикирующих Небесных Ястребов и последнего боя Белого Дьявола с тройкой преследователей.
— Это они, буря! — через минуту, тяжело дыша, сообщил мне Кассиди. — Это они… И они — небо! Небо, доннерветтер!
— Да, — подтвердил я. — Теперь ты понимаешь все риски, Винс.
— Могут ли… твои друзья избавить нас от этой угрозы? — спросил рикс, чуть придя в себя. — Но так, чтобы не вызвать ответный огонь? Уничтожить эти отражения или перенести их куда-нибудь? Это же бомба замедленного действия, которая в любой момент может взорвать фригольд!
Я ожидал этого вопроса, более того — плавно подводил разговор к нему. Лично мне было ясно, что без помощи Тысячи нам не справиться с грядущими угрозами, слишком велик был идущий шторм — от Великого Червя, чье воинство прямо сейчас, возможно, уже двигалось к Ростку, до загребущих лап Хранителей Вечности. Вероятно, именно Братья были нашим единственным шансом, поэтому Хитрейший так упорно сводил нас с Белым Дьяволом в одну точку. Но нам, землянам, в первую очередь требовалось пройти между Сциллой и Харибдой, не выбирая себе хозяина. Тысяча Братьев ничуть не лучше владык Небесного Трона (разве что первых я хоть немного узнал), но все они — одного поля ягоды…
— Думаю, могут. Более того, это в их интересах, рикс, — улыбнулся я. — Поэтому мы должны сделать так, чтобы фригольд не погиб, а выиграл. Стал сильнее!
— Мне не нравится эта история, — покачал головой Кассиди. — Чую, она пахнет кровью. Большой кровью.
— Я лишь передаю слова и дары владыки Эргиаля. Ты можешь принять его предложение, можешь отвергнуть. Я ему ничего не обещал. Решать тебе.
— Благодарю, муж моей дочери, — усмехнулся Кассиди. — У тебя светлая голова. Нам действительно может понадобиться помощь. И со спящими, и в защите Древа, тут ты прав… Если небо протягивает руку, опасно пренебрегать! Однако я не могу принять такое решение один. Придется собрать малый совет, буря!
Я знал, о ком он говорил. Вокруг Кассиди уже образовался кружок особо приближенных, с которыми рикс советовался по особо важным вопросам. В него иногда попадал и я. Знаменосцы — Вероника и Серена, — Адамант, Минос, Эйрик…
Эйрик.
— Как пожелаешь, рикс, — проговорил я, прищурившись. — Однако не забудь про Печати Тайны. И еще… Не стоит Эйрику… знать все, что я рассказал.
— Вот как, — с расстановкой проговорил Винсент Кассиди. — Да, мой старый друг Эйрик далеко не так прост, как кажется. Но он точно не предатель.
Я не имел ничего против Эйрика, за исключением одной маленькой детали — он мог оказаться тайным оружием Хитрейшего. Тем самым фактотумом Вечности, которыми нас пугали. Хранитель уже однажды воспользовался им, подкинув йурра и Семя к пещере Белого Дьявола, и кто сказал, что он не использовал Эйрика позже, уже для других целей? А может, использует и сейчас. Эйрик мог и сам не подозревать о своей роли — однако не стоило на блюдечке преподносить все секреты тому, кто играет нами, как фигурами в сферах.
— Я не обвиняю его, Винс, — пожал я плечами. — Но будет ли Эйрик с нами после Дикой Охоты?
— Тоже верно, — согласился Винсент. — Завтра соберем совет, и я тебя жду. Там, кстати, Минос много интересного накопал в Домене — исследовал тела кел, саркофаги… тебе тоже стоит послушать. Что-то еще хочешь сказать, Сигурд?
— Да, рикс, — улыбнулся я. — Я хотел бы отдать долг тому, кто отдал за нас жизнь. Видишь ли, я получил еще одну интересную Руну… Я хочу оживить Динамита.
Руна Оживления. Чудо, о котором ничего не знали земляне. Средство, способное возвращать из мертвых. И одновременно — потенциальное яблоко раздора, ибо кто не захочет вернуть к жизни своего умершего близкого? Кто будет решать, кто достоин оживления? Для меня было все просто — Руна моя, значит, и выбирать — мне. Но я даже не представлял, какую реакцию такое возвращение может вызвать среди населения колонии. И, в отличие от союза с Братьями, скрыть его не выйдет — все знали, что Динамит мертв, а его прах упокоен в колумбарии. И если он начнет разгуливать по фригольду живехонький…
Винсент, выслушав меня и увидев Руну, долго молчал и сопел. Я не знал, какие мысли бродят в голове рикса, но догадывался, что он думает о том же — о потенциальных плюсах и минусах моего предложения. Ведь именно ему, риксу, предстояло разгребать последствия.