В этот час движение на улицах замирает. В сумерках прохожие не всматриваются друг в друга — это хорошо. Сперва мальчику казалось, что все понимают, куда они собрались, и это угнетало его. Хорошо бы никого не встречать, никому не смотреть в глаза. Как бы то ни было, скрипка уже спокойнее продолжала свой напрасный путь. Но, приблизившись к дому, где жил Вас, мальчик заметил столпившихся у подъезда людей. Скрипка сразу отяжелела в руках, ноги ослабели. Что бы это значило?.. Ничего!.. Конечно, ничего!.. Готовый тут же повернуть обратно, он осторожно подошел ближе. Из толпы отделился человек с перекошенным в гримасе небритым лицом.
— Эпилептик! — буркнул он про себя.
Мальчик хотел было пройти мимо, но вспомнил девиз братства: «Ожесточайся!» Протолкавшись вперед, он увидел на тротуаре смертельно бледного молодого человека с застывшим лицом. Щека его ободралась об асфальт, кровь выступила из раны, но по лицу не текла. Он жутко хрипел и временами содрогался в конвульсиях. Когда мальчик выбрался из толпы, лицо у него тоже посерело, как у припадочного, и его неудержимо тошнило. Лишь бы Вас не увидел его в таком состоянии! Мальчик медленно дошел до угла и вернулся. Кровь как будто снова прихлынула к лицу, рука крепко держала ручку футляра. Навстречу полным ходом неслась машина скорой помощи и резко затормозила у подъезда. Не дожидаясь развязки, мальчик стал медленно подниматься по лестнице.
Не успел он отпустить кнопку звонка, как Вас сразу же открыл ему, будто стоял за дверью. Лицо у него было спокойное, но во взгляде таились лихорадочные огоньки. Вас выхватил у мальчика из рук футляр со скрипкой и торопливо сунул ее в низ гардероба. Его беспокойные глаза на миг остановились на лице мальчика.
— Что с тобой? — недовольно спросил Вас.
— Ничего.
Вас нахмурился и оглянулся. Стеклянная дверь гостиной светилась, за ней звучало радио. Вас приоткрыл дверь и громко сказал:
— Я пойду прогуляюсь…
— Хорошо, — откликнулся из комнаты приятный женский голос. — Когда вернешься?
— Скоро…
Скоро?.. А может быть, и нет?.. Кто знает! Вас захлопнул дверь и стремительно повернул к выходу. Мальчик схватил его за локоть.
— Пальто не наденешь?
— Ах да — верно… — смущенно пробормотал Вас и сердито добавил: — В конце концов, не так уж холодно.
Все же он надел шинель и сразу стал еще выше, почти как Дади, но гораздо тоньше его. Лицо у него словно съежилось, а розовые прыщики на узком лбу выступили еще ярче. Вас прикрыл их вязаной лыжной шапочкой и, не глядя на мальчика, шагнул за дверь. Оба молча спускались по лестнице. На последней площадке мальчик не выдержал и робко проговорил:
— Там у подъезда с кем-то был припадок.
— Какой? — коротко спросил Вас.
— Не знаю — говорят, эпилептик…
— Оттого-то ты так позеленел? — с презрением сказал Вас.
Мальчик ничего не ответил. Припадочного уже давно увезли, и толпа разошлась. Они прошли по небольшому прямому переулку, желтому от опавших листьев, из-под которых лишь кое-где проглядывали каменные плиты. Над головой сумбурно чирикали стаи воробьев, оголенные ветви трепетали в позднем сумраке как живые. Вас приостановился, ища глазами булыжник, но, не найдя ничего подходящего, мрачно зашагал вперед. В конце переулка камней было сколько угодно. Брусчатка там была выкопана и сложена в две кучи у тротуаров, а обнаженная мостовая засыпана посредине желтым сырым песком. Легковая машина, попавшись в ловушку, пятилась задним ходом, виляя от одного тротуара к другому. Подойдя ближе, мальчик заметил, что человек за рулем был так тучен, что ему, наверное, трудно было оглядываться назад.
— Дурак! — презрительно бросил Вас. — И таким свиньям дают шоферские права…
Мальчик снова промолчал. Уж кому-кому бы это говорить, но только не Васу… Однажды Евгению взбрело на ум вдруг передать ему руль. И хотя они ехали не назад, а вперед, машина виляла не меньше, чем эта. Евгений молча наблюдал за Васом; на его левой щеке застыла, словно вырезанная резцом, насмешливая улыбка. Фары освещали то левую, то правую сторону шоссе, сноп лучей то упирался в стволы деревьев, то заливал блеском низкие кусты. Внезапно из-за поворота выскочил огромный автобус, ослепив их фарами.