Он приблизился, молчаливый и спокойный, как всегда, и подсел к ним, даже не поздоровавшись. От него веяло легким ароматом табака и чем-то еще, чего мальчик не мог определить, — непонятным мужским запахом, как от отца. Евгений тотчас же вынул сигареты, и, когда он щелкнул зажигалкой, мальчик с волнением всмотрелся в его лицо. При свете огонька Евгений выглядел старше, лицо было хмурое, но спокойное. Его выдающиеся скулы, массивный прямой нос, жестокие светлые глаза всегда устрашали ребят, но в то же время внушали им ощущение силы, уверенности и покорности. Этот человек, видно, был совсем из другого теста, в нем было нечто железное, но странно! — почему именно их он удостоил своей дружбой? Мальчик не раз думал об этом, но сейчас ощущал лишь волны спокойствия, которые катились от сердца к кончикам пальцев. Он чувствовал, что и Вас, рядом с ним, тоже присмирел, затаив свою мелочную, злую волю и ожесточенную душу. А может быть, так и надо, чтобы все кончилось благополучно.
Евгений молча курил. В жестком, темном плаще он всегда казался им несгибаемым, как бы закованным в броню, а сейчас он сидел прямее обычного из-за предмета, который держал в правом кармане. Мальчик чувствовал, что предмет этот именно там. Равномерно попыхивал огонек сигареты, дымок спокойно расстилался вокруг. Евгений думал. Но о чем он мог думать, когда все уже решено? Не было случая, чтобы Евгений отказывался от своих замыслов.
Наконец он тихо заговорил, глядя прямо перед собой.
— Давайте договоримся в последний раз… Если кто-нибудь не готов, еще не поздно отказаться…
Мальчик затаил дыхание, охваченный чувством смутного страха и сладостной свободы. Никогда еще Евгений не говорил так с ними, никогда не спрашивал их согласия.
— Конечно, мы готовы! — поспешно ответил Вас.
— Отвечай за себя! — сухо заметил Евгений. — Вили!
— Что? — встрепенулся мальчик.
— Отец ведь еще ничего не знает?
— Нет, не знает…
— За два-три дня я добуду деньги, — сказал Евгений. — Так что вопрос совсем не в этом…
— Как же ты их добудешь? — тихо спросил мальчик.
— Знаю как… Отверну фары у профессора…
— Не хватит, — неуверенно сказал мальчик…
— Не беспокойся — есть еще одно дело… Так что вопрос не в этом…
Мальчик молчал. С чего бы это у Евгения такой мягкий, необычный голос? А вдруг Евгений сам дрогнул и ищет поддержки, чтобы спасти свою гордость? И, не подумав как следует, он порывисто выпалил:
— А может быть, так было бы лучше…
Евгений так резко вскочил с места, что у мальчика перехватило дыхание. Евгений выглядел разъяренным до предела, его голос дрожал.
— Подлец! — процедил он. — Гнусный трус!.. Проваливай отсюда!
Вас, не спускавший взгляда с площадки, дернул его за рукав.
— Евгений! — испуганно воскликнул он.
— Ты слышишь?.. Сейчас же проваливай…
— Евгений! — снова крикнул Вас.
Лишь тогда Евгений опамятовался и огляделся вокруг. К домику кто-то шел. Очевидно, это был старик — он семенил вялой, нетвердой походкой. Евгений снова уселся на место. Старик стал медленно спускаться по лестнице, осторожно придерживаясь о стену, будто ступеньки были вырублены в скользком льду. Когда он исчез в темнеющем проеме, Евгений обернулся к мальчику и сказал уже изменившимся, спокойным голосом.
— А ты уходи отсюда!
— Никуда я не пойду! — в отчаянии воскликнул мальчик. — Ты же дал слово!..
— Я-то дал слово, а ты меня обманул!..
— Вовсе я тебя не обманывал!..
— Нет, ты обманул меня!.. Почему ты вдруг сдрейфил?
— Я не сдрейфил!.. Я думал, что тебе так хочется!
Лишь тогда Евгений обернулся и оглядел его.
— Мне так хочется! — сказал он хмуро, но уже не прежним беспощадным тоном. — Я тебя испытывал…
— А я не понял… Думал, что ты хочешь…
— Я чтобы отступился?.. Меня с собой равняешь? — грубо спросил Евгений.
Немного поразмыслив, он мрачно добавил:
— Уходи!..
Мальчик резко встал и шагнул к тротуару. Чувство свободы исчезло без следа. В душе не было ничего, кроме обиды, и все вокруг стало безразлично. Пройдя по темной площадке и ступив на тротуар, он остановился. Чувство одиночества и отверженности было так сильно, что не давало идти. Никуда он не уйдет, будет стоять здесь, что бы с ним ни сделали! Будет стоять, как столб, если даже все им сорвет!