— В камере, — ответил следователь.
— И считаете это полезным для их воспитания? Держать их вместе с ворами и пьяницами?..
Лишь при этих словах следователь словно очнулся и внимательно поглядел на посетителя. Вопрос ничуть не удивил его и не обеспокоил. Только что-то вроде улыбки промелькнуло у него во взгляде.
— Извините, — спокойно сказал он, — а вы не думаете, что именно вам не совсем удобно говорить о воспитании?
— Тем не менее я прошу вас ответить на мой вопрос! — раздраженно сказал отец.
Следователь откинулся на спинку стула.
— Товарищ Тенев, к сожалению, у нас нет двух разных камер, — сухо заметил он. — И тем не менее они в отдельном помещении…
— Так… благодарю вас. Это я и хотел узнать…
Отец нервным движением расстегнул пальто и тотчас снова застегнулся. Следователь все так же спокойно его разглядывал.
— Мальчики и без того знают куда больше, чем вы думаете, — сказал он. — И если они попали сюда, то лишь потому, что вы вовремя не догадались об этом…
Отец оторопело взглянул на следователя. Язык у молодого человека подвешен неплохо, и держится он с тактом. Раздражение его вдруг сразу переломилось и угасло.
— Пожалуй, вы правы, — устало сказал он. — Но если бы вы были отцом, вряд ли вы отличались бы от меня…
— Непременно отличался бы, — возразил следователь со слабой усмешкой. — И вовсе не потому, что я умнее… А просто-напросто потому, что с этого места все лучше видно.
— Боюсь, что с этого места вам видно только плохое…
— Как раз наоборот! — живо возразил молодой человек.
Отец ничего не ответил. До него не дошел смысл этих слов, не мог он уловить и какого-либо скрытого намека. Он молчал, чувствуя, что следователь откровенно и бесцеремонно разглядывает его.
— Сказать по правде, вы совсем не похожи на человека, который грубо обращается со своим ребенком, — снова заговорил следователь. — Вероятно, вы очень редко поднимали на него руку…
Отец озадаченно взглянул на него.
— Никогда! — воскликнул он. — Ни разу в жизни!
— Никогда! — повторил в раздумье молодой человек. — Но я полагаю, что вы хорошо представляете себе разницу между физической грубостью и грубостью душевной…
— Я вас не понимаю…
— Хорошо, не будем говорить о банальной брани и угрозах… Но что вы скажете, например, о высокомерии?.. Представьте себе, что ваш шеф, если таковой сидит над вами, держится высокомерно… Разве это не грубость?
— Да, конечно, — кивнул отец.
— Никчемная подозрительность… пренебрежительное отношение к близким… Или же ощущение, что все остальные ничтожества по сравнению с вами… Извините, я не поучаю вас и не собираюсь вас допрашивать…
Отец молчал. Действительно, следователь его не поучал, но что он допрашивал — это было яснее ясного.
— Попытаюсь в двух словах ответить вам, — сказал он. — Я никогда не был груб с ребенком!.. Пороки, которые вы упоминали, мне не свойственны… По крайней мере, мне так кажется… Мальчика я искренне любил и заботился о нем…
— И это было заметно?
— О нет!.. По-моему, баловать детей куда опасней, чем относиться к ним строго…
— Или — холодно?
— Я думаю, что выразился точно…
— Иногда люди, которые точно выражаются, весьма неточно оценивают свое поведение, — задумчиво промолвил следователь.
Отец нервно выпрямился на стуле.
— Вы на неправильном пути, — нетерпеливо перебил он.
— Нет, товарищ Тенев, — спокойно возразил следователь. — Знаете ли вы, что толкнуло вашего сына на преступление?.. Страх!.. Мальчик боялся вас!..
Отец содрогнулся — столько убежденности было в этом чужом голосе, таком спокойном и таком безжалостном.
— Не верю! — глухо сказал он. — Я никогда ничем его не запугивал…
— Это вам так кажется!.. А факт остается фактом!.. Вы сами должны понять, чем вы его отпугивали… Допустим, не грубостью… Может быть, чрезмерной принципиальностью? Чрезмерной требовательностью? Преувеличенными представлениями о добродетели?.. Или же чрезмерной тяжестью вашего авторитета в его глазах… Но поймите — мальчик боялся вас…
— Если вы правы, то это отвратительно, — сказал отец. — Больше всего в жизни я ненавидел стращать и запугивать людей!.. Для меня это полное отрицание наших принципов!
— Да, — мрачно подтвердил следователь. — И вот вам результат!
Отец ничего не сказал. Следователь оперся протертыми локтями о стол.
— Я изложу вам факты, товарищ Тенев, — сказал он. — А вы сами оцените их. Вы помните, — дней двадцать тому назад вы давали мальчику деньги? Чтобы он заплатил за уроки скрипки?