С в и р и д о в. Вы читали мою последнюю работу?
К и р и л л. Да. Конечно.
С в и р и д о в. И что скажете? Не кривя душой?
К и р и л л. Зачем же? Буду возражать. Пишу статью.
С в и р и д о в. Даже так? Но ведь положение, разработанное мной, принято?
К и р и л л. Извините, но все это должно быть пересмотрено.
С в и р и д о в. Ах, вон оно что?! Да… И в чем же, так сказать, квинтэссенция вашей будущей статьи? Ее фундамент. Можно?
К и р и л л. Пожалуйста. На основе ряда параллельных опытов, практики нашего совхоза и колхоза «Степной маяк», и еще есть примеры, я пытаюсь доказать несостоятельность ваших выводов.
С в и р и д о в. Благодарю! Но что такое ваши опыты?! Капля в море! Повсюду на миллионах гектаров кипит творческая работа. В степях поднимаются лесные полосы. Все это уже вошло в жизнь.
К и р и л л. Его втискивают. Приказом. Административным кнутом. Модно! И сколько мы уже пережили этих мод!
С в и р и д о в. Довольно! Я знаю, на что иду, и вы скоро сами убедитесь: правда за мной! Она восторжествует.
К и р и л л. Сомневаюсь.
С в и р и д о в. Что-что?
К и р и л л. Алексей Федорович, простите за откровенность, ведь вы никогда не жили в селе, не занимались хлебопашеством. Вы человек города. Откуда же…
С в и р и д о в (прерывает). Если хотите знать, я каждый год… Впрочем, это не имеет значения.
К и р и л л. Вы много ездите, наблюдаете, но главного — земли — не знаете. Если хотите, я берусь это доказать. И докажу. Вы же не знаете, когда и как она дышит, чего и зачем просит. Да, ею надо жить, сродниться с ней, чтобы…
Входят Н а т а л ь я А н д р е е в н а и О л я.
С в и р и д о в (поднимается). Я не хочу разбираться в вашей глупой софистике.
С в и р и д о в а. Алексей!
С в и р и д о в. Мы уезжаем. Сейчас, немедленно!
О л я. Папа!.. (Бросается к нему.)
С в и р и д о в (торопливо обнимает ее). Прости, Олюшка, иначе не могу. (Поспешно уходит.)
За ним уходят Оля и Наталья Андреевна. Кирилл стоит в нерешительности. Слышится автомобильный гудок. Входит О л я.
О л я (сквозь слезы). Все… Теперь — навсегда…
К и р и л л. Не-хо-ро-шо! И Наталью Андреевну жаль…
О л я. Думаешь, отцу легче? (Сдерживая слезы.) Я больше не могу так. Не могу…
Входит В а с с а Ф а д е е в н а. Она немного навеселе, не без гордости, как дорогой трофей, несет бутылку.
В а с с а Ф а д е е в н а. Во, видали чего? Из-под земли добыла. (Сообщает, словно секрет.) И сама маленько оскоромилась. Нету ее, этой погани, в кооперации. А я у одной женщины достала за-ради сватов, гостей дорогих. И на самогонку не похоже, чистый огонь. Мне подали стаканчик отведать… Отказывалась! Пощусь, мол. Шпирт, говорят, не молоко, он за постное идет. И насчет пользительности — аккурат! А сваточки где?
К и р и л л. А сватов, баба Вася, и нет.
В а с с а Ф а д е е в н а. Че-его!
К и р и л л. Уехали.
В а с с а Ф а д е е в н а. Батюшки! Куда?
О л я. Домой. Совсем.
В а с с а Ф а д е е в н а (вскрикивает). Ну? Или чего стряслось?
К и р и л л. Почти. Повздорили.
В а с с а Ф а д е е в н а. Ну, Кирька… Ро́стила тебя, зря нежила. Вожжами надо было охаживать. А ты тоже, сударыня-барыня! Хороша! Да мысленно ли это, с родителями врастутырку?
О л я. Все правильно, бабушка Вася.
В а с с а Ф а д е е в н а. Ах ты горе… (Уходит в дом.)
К и р и л л. Немало тебе приходится из-за меня хлебать горького… Вот бывает же так — для человека готов на все…
О л я. Не надо… Подойди ко мне, Слон, обними меня…
Взяв Олю на руки, Кирилл садится на скамью.
К и р и л л (помолчав). Может, съездить?
О л я. Куда?
К и р и л л. Туда. К ним. Николаху захватим.
О л я (удивленно). И ты поедешь?
К и р и л л. Видимо, как-то надо кончать с этой… нелепицей.
О л я (тронута). Кирилл… Если бы ты только знал…
К и р и л л. Знаю. Решено! После уборочной, да?
Из окна доносится грустная песня Вассы Фадеевны.
Баба Вася загрустила. (Пауза.) А знаешь… Не зря ли я затеял всю эту канитель? И тебя втянул…