А н т о н. Значит, концерт наш окончен. Мария Григорьевна, здравствуйте.
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Здравствуйте, друзья-товарищи!
Здороваются.
А н т о н (удивленно). Мария Григорьевна, вы срезаете цветы?
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Как видите.
А н т о н (шутливо). В таком случае, два ученых мужа, у которых запланировано через год окончить академию Тимирязева, заявляют вам о своем возмущении. Костя, я говорю от имени нас обоих.
М а р и я Г р и г о р ь е в н а (в том же тоне). Антон Степанович, сделайте милость, скажите, чем я вызвала ваш гнев?
А н т о н. Да кто же днем, в такую жарынь срезает цветы? Их утром нужно срезать, на восходе солнца, когда на раскрытых лепестках блестят холодные капельки росы.
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Прошу не продолжать, — всё это я знаю, но букет предназначается Ане, не при ней же было собирать цветы.
А н т о н (поднимая руки вверх). Сдаюсь и прошу вас, Мария Григорьевна, возьмите меня в помощники.
К о с т я. Значит, Аня еще не вернулась из института?
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Нет. (Вздохнув.) Ждем, Костенька, ждем.
К о с т я. А Семен Андреевич дома?
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. В кабинете.
К о с т я. Как его здоровье?
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Сейчас — ничего, а утром на сердце жаловался. Пойди к нему, он всегда тебе рад.
Костя направляется в дом.
А н т о н. Мария Григорьевна, я всё время думал, что Костя наш родственник, а вчера разговорились, оказывается, нет.
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Костя — сын моей приятельницы. Она работает в селе, где и я когда-то учительствовала. Но хотя мы и чужие, роднее иных родственников.
А н т о н. А вы знаете, Мария Григорьевна, в последнее время с этим великаном неладное творится. Он стал какой-то задумчивый, окликнешь — не слышит, в столовую придем — ничего не ест… Сегодня всю ночь стихи писал.
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Стихи?! Раньше я не замечала в нем большой любви к поэзии.
А н т о н. И я тоже. А теперь вот сам пишет. И не показывает. Но я все-таки прочитал. О любви, о разлуке…
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. О любви?! Неожиданность. Ну, эта болезнь не опасна.
А н т о н. Вы знаете, Мария Григорьевна, Костя даже заговариваться начал. Вчера и сегодня несколько раз назвал меня Аней. Правда, и Антон и Аня начинаются с одинаковых букв…
М а р и я Г р и г о р ь е в н а (делает вид, что не понимает намеков Антона). А вы не пытались, Антон Степанович, поговорить с Костей о его увлечении поэзией?
А н т о н. Нет. Боюсь показаться бестактным.
М а р и я Г р и г о р ь е в н а. Напрасно.
На ступеньках веранды появляется К о с т я.
Вот он идет, медведушка. Костя, посидите с Антоном Степановичем, а я цветы поставлю в воду.
Мария Григорьевна уходит в дом. Костя и Антон остаются на веранде.
А н т о н (хитрит). А, собственно говоря, нам можно идти домой. Навестили? Навестили. (Играет и поет.) «Так будьте здоровы, живите богато!..»
К о с т я. А Аня? Мы же ничего не узнали.
А н т о н. Можно позвонить по телефону.
К о с т я. Нет-нет. Ты иди, Антон, я понимаю, дел много, времени нет. Иди, а я подожду.
А н т о н. Ну вот, сюда вместе, а отсюда врозь.
К о с т я. Не могу уйти, пока не узнаю. Понимаешь?
А н т о н (задушевно). Понимаю. Все по-ни-маю. Ты ее любишь?
К о с т я. Не надо об этом, Антон. Вот знаю — уедет, конечно, уедет, а никак не привыкну к этой мысли. Как я буду без нее?
А н т о н. Ей ты говорил?
К о с т я. Нет. Вдруг обидится…
А н т о н. Ненормальный! Ты — ненормальный человек. Да каждой девушке приятно знать, что ее любят.
К о с т я. Ты Аню не сравнивай с другими. (Меняя тон.) Послушай, Антон, признаюсь, решил сегодня сказать ей всё. Больше не могу молчать.
А н т о н. Правильно, старик, действуй! Приветствую и поздравляю!
К о с т я (прислушивается). Тсс! Ее голос. Слышишь? Пойдем встретим.
В калитку входит А н я. Заметив друзей, бежит им навстречу.
А н я. Костенька, Антон, вот оно — назначение! Путевка в жизнь! (Крепко пожимает руку Антона, затем, схватив Костю за руки, кружится с ним.) Эх вы, школьники. Вы еще ученики, а я уже педагог!