С о б о л е в (смутившись). Я, знаете… Возможно… Посмотрю… Кажется, есть.
Е л е н а. Дайте ее нам, если нельзя совсем, хоть на время. Мама…
З о я Г р и г о р ь е в н а. Я уже говорила полковнику.
Е л е н а. Можно отдать в фотоателье — переснимут.
С о б о л е в. Как приеду домой, тут же вышлю. Даю слово. Только снимок сделан в молодости.
Е л е н а. У нас никакой нет, а мне хочется увидеть, чтоб хоть иметь представление о своем отце.
С о б о л е в (с трудом подавляя смущение). Мы снимались, когда были еще курсантами.
З о я Г р и г о р ь е в н а (взглянув на часы). Боже мой, как быстро летит время! Так и опоздать можно.
С о б о л е в. Мне тоже нужно…
З о я Г р и г о р ь е в н а. Я вас немного провожу.
С о б о л е в. До свидания, Елена… Просто — Леночка. Можно так?
Е л е н а. Ну конечно! У меня такое состояние, будто я с отцом встретилась.
С о б о л е в (от порога). Позвольте, Леночка, мне поцеловать вас по-отцовски. (Крепко обнимает, целует Елену и быстро уходит.)
С ним уходит Зоя Григорьевна.
Е л е н а (в дверь). Не забудьте фотографию! (Подходит к окну, распахивает его.)
Издали доносится песня. У окна появляется Ю р и й.
Ю р и й. Значит, уже дома?
Е л е н а. Как видишь!
Ю р и й. Ты сюда или я к тебе?
Е л е н а. Входи.
Ю р и й (входя). Свет зажечь?
Е л е н а. Не надо. Посумерничаем. Не возражаешь?
Ю р и й. Как хочешь. А где Зоя Григорьевна?
Е л е н а. Вот только ушла. Она сегодня в ночную.
Ю р и й. Все диспетчером завода?
Е л е н а. Говорит — из диспетчерской будки уйдет только на пенсию.
Ю р и й. Понятно. Лена, что с тобой?
Е л е н а. Со мной? Ничего особенного.
Ю р и й. Взволнована или расстроена… Что-нибудь случилось?
Е л е н а. Да нет же! А впрочем… как сказать!.. С тобой увиделась — раз, и с приятелем отца…
Ю р и й. Вопросов больше нет. Все ясно. Откуда он?
Е л е н а. Проездом.
Ю р и й. Ничего нового?
Е л е н а. Нет. (Пауза.) Рассказывай. Садись вот сюда, поближе.
Ю р и й. Закурю?
Е л е н а. Конечно, иначе и быть не может!
Ю р и й. Ну вот. Я — коротко. В нескольких словах. Мне главным образом не рассказывать, посоветоваться с тобой нужно.
Е л е н а. Ты куда-нибудь торопишься?
Ю р и й. Нет.
Е л е н а. А может быть, ты нехорошо чувствуешь себя перед женой?
Ю р и й. Лена, ну зачем так? Это же просто черт знает что!
Е л е н а. Обиделся?
Ю р и й. Конечно. И за себя и за нее.
Е л е н а. А ты ей предан!
Ю р и й. Может, мне уйти?
Е л е н а. Спичка! Все такой же. Не сердись, пошутила. Ну? Пошутила! Я слушаю.
Ю р и й. Все мысли отлетели…
Е л е н а. Выводы твои, значит, подтвердились?
Ю р и й (нехотя). Да. (Шагает по комнате.) Полностью! Выводы подтвердились. (Все более увлекаясь.) Я получил металл небывало высокой чистоты — 99,99 процента! Ты ведь помнишь, как здесь меня со всеми предположениями чуть было в порошок не стерли.
Е л е н а. Как не помнить! И мне досталось!
Ю р и й. Я думал, в Москве нет трусливых, — есть, черт возьми! На счастье, принципиальные консультанты в академии попались, они из моих противников сделали отбивную. Одним словом, пришлось драться. Вообще металл мой назвали металлом будущего, основой ракетного кораблестроения и так далее. Лаборантки помогли. Они поверили мне и очень хотели, чтобы я победил. Оставались в лаборатории после смены, хотя никто их не просил. Катя первая добилась успеха… Потом пошло, пошло… В общем, металл высокой чистоты есть! Марку ему присвоили — четыре девятки! Наш приоритет! Леночка, ура, ура ура! Не зря дрались!
Е л е н а. Дай руку… от души! Молодец! Я была уверена, что ты выдержишь, не согнешься. Ну, а дальше что?
Ю р и й. Дальше проще… Все страшное — позади. На днях, надеюсь, придут документы из главка, будем заниматься организацией экспериментального цеха на вашем заводе.
Е л е н а. Разрешили?
Ю р и й. Да!
Е л е н а. Это же чудесно!
Ю р и й. Через месяц выдадим первую партию металла новой марки.
Е л е н а. А не торопишься?
Ю р и й. Почему? Специального помещения не строить, можно любое приспособить.
Е л е н а. Ну а сырье? Где будешь добывать?
Ю р и й. Это не проблема. Твой цех выпускает металл невысокой чистоты, он-то и нужен для нового цеха.