Е л е н а. Какой круг? Что тебе нужно разорвать?
Ю р и й. Да все! Все! Может, я невезучий? А, Ленка? Почему у меня все так отвратительно складывается?
Е л е н а (обнимает). А может, не все?
Ю р и й. Может, и не все…
Е л е н а. Тебе хорошо со мной?
Юрий молча целует ее.
Мне тоже хорошо с тобой. И большего счастья мне не надо. Ничего, Юра, все встанет на место. Увидишь! Мы возьмемся с тобой вот так за руки и выстоим против всего, против всех выстоим. Так ведь?
Ю р и й. Какая ты…
Е л е н а. И никуда уезжать не надо. Имеем мы право на счастье? На свое счастье?
В дверь стучат.
Ю р и й. Стучат?
Е л е н а. Кажется…
Снова стук.
Ю р и й (Елене). Кто?
Е л е н а. Не знаю.
Ю р и й. Не открывай.
Е л е н а. Как же?.. Свет горит… Нельзя. Знаешь что… иди сюда! (Открывает дверь в соседнюю комнату.) Скорее! (Закрывает за Юрием дверь, бросает на стол несколько газет. Выходит из комнаты.) Пожалуйста, пожалуйста! (Пропускает в комнату Катю.)
К а т я. А я постучала — не открывают… уж, думаю, не случилось ли чего.
Е л е н а. Задремала… Садитесь. Сквозь сон слышу — стучат, а не проснусь…
К а т я. Вы не обижайтесь, Елена Петровна, я не предполагала…
Е л е н а. Да ничего, пожалуйста, пожалуйста.
К а т я. Если бы не знала, как вы хорошо относитесь к Юрию Сергеевичу, я бы не пришла. Терпела я молча, терпела, сил уж никаких не осталось, решила пойти к вам посоветоваться. Ведь вот словно сговорились все против Юрия Сергеевича.
Е л е н а. А вы что имеете в виду?
К а т я. Да я насчет его четырех девяток. Сегодня пришел с завода туча тучей, и главное — молчит. Понимаете? У него такая черта есть в характере — молчит, молчит, а потом сразу все и расскажет. Бывают такие люди. Вот у него сейчас такое состояние, как было во время работы у нас в лаборатории. Я уж откровенно скажу вам, Елена Петровна, за здоровье Юрия Сергеевича боюсь. Он прямо совсем осунулся. Как вы думаете?
Е л е н а. Да нет, мне кажется, все обойдется.
К а т я. Прямо и не знаю… И дома еще у нас тоже…
Е л е н а. А что дома?
К а т я. Я и сама не знаю. Все шепчутся, на Юрия Сергеевича шипят. Может, мной недовольны? У меня ведь нет высшего образования. Я уж ругаю себя — не училась, дура.
Е л е н а. Не у всех же высшее образование.
К а т я. Сегодня во время обеда стала я расспрашивать Юрия Сергеевича… так, вроде ненароком… И знаете, что обнаружилось?.. Отказало ему министерство. Отложило срок пуска цеха.
Е л е н а. Я знаю.
К а т я. Елена Петровна, так что это такое?
Е л е н а. Другого выхода нет.
К а т я. Не может быть такого положения. И ни за что я не поверю. И никто из рабочих не верит; вы думаете, я не говорила?
Е л е н а. Катя, вы очень наивны. Не обижайтесь. Одно дело разговоры по поводу, другое — сама обстановка.
К а т я (удивленно). И вы тоже против Юрия Сергеевича? Все равно мне ничего не докажете. Вот так у нас и в лаборатории было. Там у нас один психопат нашелся, так он прямо черной слюной плевался против Юрия Сергеевича, а все же вышло не по его.
Е л е н а. Вы, кажется, и ко мне какие-то претензии предъявляете?
К а т я. Нет, что вы, какие уж там претензии! Я к вам с просьбой.
Е л е н а. С просьбой? Пожалуйста.
К а т я. Нет, вы понимаете, там у нас консультанты из академии знаете что сказали? Что металл Юрия Сергеевича — металл будущего. Будущего! Как подумаешь, даже дух захватывает, а они затирают! Я вас вот о чем хотела спросить: можно мне поработать в вашей цеховой лаборатории?
Е л е н а. Как — поработать?
К а т я. Ну, сделать несколько анализов.
Е л е н а. Анализов — чего?
К а т я. Да это сейчас неважно. Я разговаривала с одним плавильщиком. Он и надоумил… Может, это еще и чепуха, может, ничего и не получится… а поработать нужно. Можно, Елена Петровна? Я могу в любое время.
Е л е н а. Видите ли, Катя, как вам известно, лаборатория у меня не собственная, она полузакрытого типа, и, как вы знаете, вы работали в такой лаборатории, туда допускаются только штатные работники.
К а т я (растерянно). Да? Вот беда какая!.. Я даже не подумала об этом. Значит, нельзя? (Поднимается.) Ну, я пойду.
Е л е н а. Всего доброго, Катюша.
К а т я (увидев на спинке стула галстук). Это чей галстук?