И р и н а. Кто знает! Царя убрали, Керенский сам удрал, да еще и в бабьей юбке… Говорить не хочется. Бутов как?
С т р ю к о в. Ничего. Вроде крепкая рука. Он держал, все время тихо было, а на той неделе деповские взбаламутились, и пошло! Бутов вышиб их за город, а с тех пор бои так и не прекращаются. То они на нас нажимают, то мы на них. Воевать нечем, вот беда.
И р и н а. А у тех?
С т р ю к о в. Тоже не лучше.
И р и н а. Папа, мы кое-как пообедали с поручиком…
С т р ю к о в. И молчит! А я тоже! (Кричит в дверь.) Анна! На стол собирай! Быстро мне! Да чтоб по-праздничному!
Появляется А н н а.
Слыхала? Ужин собери. Поживее! Что в печи, все на стол мечи!
Помолчали. Анна накрывает на стол, то и дело входит-выходит.
Поручик что — насватывается?
И р и н а. Как сказать… Я ему многим обязана.
С т р ю к о в. А ты повадку не больно давай. Воздержись. «Лучше подождать. Вот кончится заваруха…
И р и н а. Папа, я но маленькая… Давай о другом.
Опять помолчали.
С т р ю к о в. Небось в Питере голодно?
И р и н а. В Питере жрать нечего.
Торопливо входит В а с и л и й.
В а с и л и й. Хозяин, там этот полковник Рубасов.
С т р ю к о в. Зови, зови!
В а с и л и й уходит.
Ирин а. Кто такой?
С т р ю к о в. У, голова! Правая рука атамана. На нем все дело держится.
И р и н а. Я не могу в таком виде. (Быстро уходит.)
Не спеша входит Р у б а с о в.
Р у б а с о в. Добрый вечер! У вас, Иван Никитич, как и всюду, царит полумрак.
С т р ю к о в. Мало приятного, да ничего не поделаешь, Гавриил Сергеевич, сам светить не станешь. А у меня сегодня праздник. Помнится, говорил о наследнице, вот, приехала моя Ирина Ивановна…
Р у б а с о в. О, поздравляю! Значит, к родным пенатам?
С т р ю к о в. Пять лет дома не была. С полчаса как порог переступила.
Р у б а с о в. А ведь могло случиться, что и не застала бы вас, наш уважаемый председатель, я полагаю, совершенно случайно задержался.
С т р ю к о в. Ну нет! Я говорил, господин полковник, что уезжать никуда не собираюсь. Вот так. Кому охота — пускай едет. А вы что, и вправду драпать собираетесь?
Р у б а с о в. Разумно отступать, Иван Никитич, не драпать. Сидеть на пороховой бочке — тоже не выход из положения. Вы уж верьте нам.
С т р ю к о в. С деповскими справиться не можете! А еще казачье войско! Да на мою руку — я бы их всех скрутил.
Р у б а с о в. Скрутим, Иван Никитич, всему свое время. Только вы нас, господа купцы, не подводите!
С т р ю к о в. А мало вам дадено?.. Ничего но жалеем. Надо — еще берите, берите все, что требуется, по наведите порядок.
Р у б а с о в. Я не о том… Атаману, например, доложили, что вы, Иван Никитич, не выполнили приказа: хлеб не вывезли… Так это? Откровенно?
С т р ю к о в. Сколько смог — вывез, остальное припрятал — ищи, не найдешь.
Р у б а с о в. Смотрите, Иван Никитич! Ехать, не ехать — ваше дело. А вот хлеба на случай отступления в городе быть не должно.
С т р ю к о в. Стрюков не подведет. Вот так. Вы как раз к ужину угодили, Гавриил Сергеевич. (В дверь.) Анна, зови Ирину Ивановну. И гостя тоже.
Р у б а с о в. А кто у вас?
С т р ю к о в. Поручик. Из Петрограда. С Ириной. Хочет к вам… Садитесь.
Р у б а с о в. Благодарствую, тороплюсь. Ваша дочь немножко не вовремя приехала. Не скрою, положение в городе напряженное. И я рекомендую вам серьезно подумать насчет отъезда… Предосторожность не помешает.
С т р ю к о в. Думано-передумано, Гавриил Сергеевич. Ей, может, и дело — переждать где… в Уральске или Гурьеве, скажем… А я — ни-ку-да!
Р у б а с о в. Вы первое лицо в городе, и если попадете в руки красных…
С т р ю к о в (вскипев). А вы не пускайте красных! Ваше дело такое — не пускать!
Р у б а с о в. Если бы я это слышал не от вас, а, скажем, от вашей дочери или другой любой женщины…
С т р ю к о в. При чем тут моя дочь?
Р у б а с о в. Не кричите.
С т р ю к о в. Она была, господин полковник… в батальоне смерти. Командовала ударной группой. Вот так.
Р у б а с о в. Прошу простить и не понять меня плохо.
С т р ю к о в. Я говорил атаману — по-настоящему взяться надо. Всю казачню поднять.
Р у б а с о в. А стрелять чем? Солдатским паром? Эх, попались бы мне все эти мистеры да сэры…
С т р ю к о в. Молчат?