С в и р и д о в. Ничего подобного.
С в и р и д о в а. Алеша, и ни слова о своем докладе.
С в и р и д о в. А-а! Ученый совет одобрил.
С в и р и д о в а. Ну и слава богу.
С в и р и д о в. Как только получишь отпуск — в путь!
С в и р и д о в а. Опять по степям?
С в и р и д о в. Маршрут на этот раз — от Гурьева до Челябы.
С в и р и д о в а. Пожалуй, не только месяца — лета не хватит.
С в и р и д о в. Но ничего не поделаешь, надо. Зато потом кто-нибудь, может, добрым словом вспомнит. Скажут — все-таки не зря жили эти люди. (Оживляясь.) Нет, ты подумай, шли века, менялись поколения, все, все менялось! Только земли этого необъятного края оставались для людей чем-то вроде злой и капризной колдуньи: захочет — обогатит, но чаще насылает казни египетские. (Полушутя, грозясь пальцем.) Нет, мы тебя укротим, переделаем в добрую и щедрую фею. Словом — скоро в путь!
С в и р и д о в а. Но снова без отдыха…
С в и р и д о в. Да… Вот видишь? Я об этом совсем… Живодер и эгоист! Прости, Наташенька. Ты, конечно, устала.
С в и р и д о в а. Да разве я о себе? У тебя же начало сдавать сердце. Будто сам не знаешь.
С в и р и д о в. Сердце, товарищ доктор, тоже распускать не следует, а то сядет верхом и поедет! (Уходит в кабинет, возвращается с ружьем и шомполом.) Где флакон с маслом?
С в и р и д о в а. На кухне, в шкафчике.
Свиридов уходит в дверь слева. Свиридова продолжает работать. Чуть приоткрывается дверь, сначала показывается голова О л и, затем и вся она; на ней светлое платье, легкие босоножки, она вся светится радостью, счастьем. Крадучись, Оля бесшумно подходит к матери и закрывает ей ладонями глаза.
(Деланно строго.) Не понимаю, как могли эту ветреную девчонку принять в аспирантуру.
О л я (стремительно обнимает мать). Ага, узнала, значит, узнала?!
С в и р и д о в а. Больше никто так не может.
О л я (опускается на диван). А я совсем закупалась… Вода в Урале знаешь какая? Вылезать не хочется. Я тебя завтра обязательно утащу с собой. И не отказывайся, не поможет.
С в и р и д о в а. Есть хочешь?
О л я. На углу три пирожка проглотила…
С в и р и д о в а. Здравствуйте пожалуйста.
О л я. Проголодалась! Иду — еле ползу… и вдруг — пирожки. Со щавелем! Даже голова закружилась.
С в и р и д о в а. Бедный ребенок, родители, должно быть, не кормят…
О л я (с деланной грустью). Да-да! Это так ужасно! (Со смехом обнимает мать.) Меня никто не спрашивал?
С в и р и д о в а. Звонил Кирилл Ходос.
О л я. Давно?
С в и р и д о в а. Первый раз — вскоре как ты ушла. Потом, должно быть, часом позже.
О л я. Если Ходоса примут в аспирантуру, хороший выйдет из него ученый. Он любит свою работу… Когда я приехала в колхоз на практику, то прежде всего спросила, где агроном… В степи! Поехала. Нашла. На комбайне. Дождалась… Он начал беседу и… заснул. Я, конечно, возмутилась, видя такое неуважение к моей персоне, даже хотела уехать. Оказалось, он вторые сутки без смены… Вот так! А папа где?
С в и р и д о в а (значительно). Охотник готовится в путь! Десятый раз подряд чистит ружье.
С в и р и д о в (входит с ружьем в руках). Оля? Здравствуй!
О л я. Приветик! «Скажи мне, кудесник, любимец богов!..» Скажи, как дела Кирилла Ходоса. Приняли в аспирантуру?
С в и р и д о в (помолчав). Нет. Отклонили.
О л я (удивленно). Не может быть!..
С в и р и д о в. Да. Отказали.
О л я. Но почему?
Свиридов уносит в кабинет ружье, возвращается, не спеша раскуривает трубку.
С в и р и д о в а. Не ожидала. На днях ты говорил о нем…
С в и р и д о в. Аспирантура, даже заочная, — не резиновый мешок! Вакантных мест пятнадцать, а претендентов набралось более ста…
О л я. Он так надеялся…
С в и р и д о в. Я тебя, конечно, понимаю, как-никак полгода была у него на практике…
О л я. Да но в этом дело. Он же умный, думающий человек. Прекрасный агроном. Я-то ведь видела, знаю. Да его там в колхозах чуть ли не на руках носят. Нет, я ничего не понимаю.
С в и р и д о в (сдерживаясь). На ученом совете реферат Ходоса, мягко говоря, отвергли. Нашли, что автор дилетант, ну и так далее.
О л я. Подожди, ты же предварительно читал его работу? Ты — председатель ученого совета?