— Слушай, — громким шёпотом, будто бы в пустом коридоре было, от кого скрываться, заговорила Маша. — Что если это был не маг? Ведь почему-то Горгулья решила, что это не он, вдруг она права?
— М? — Сабрина на секунду подняла голову, но тут же снова уткнулась в отчёт.
— Смотри, ведь если это не он, значит, Таю убил… кто-то из наших?
Она резко оглянулась, как будто ожидала увидеть у себя за спиной маньяка, притаившегося в сумерках, но увидела только блик свечи, скачущий в тёмном стекле.
— Как это проверить?
Маша вздрогнула и обернулась: Сабрина смотрела прямо на неё, её взгляд из-под густой чёлки казался осуждающим.
— Как это проверить, я говорю? — повторила она и склонила голову на бок.
Они были одни в пустом коридоре, одним концом уходящем во входную дверь, другим — к лестнице и дверям в спальни. Огромные окна выходили в лес, только одно — на противоположной стене — вечно зашторенное, вело в комнату преподавателей. Маша навалилась грудью на стол.
— Можно проверить фотоаппараты. Если кто-то действительно свернул с маршрута, чтобы убить Таю, то наверняка очередную аномалию он снять не успел.
Шанс был призрачный и отчаянный, как детская игрушка-вертушка перед настоящим ураганом, но Маша цеплялась за него. Она не верила, что среди тех людей, рядом с которыми она проводит второй год, завёлся безжалостный убийца, просчитавший всё до последнего вздоха. Если среди них и был тот, кто не погнушался испачкаться в чужой крови — наверняка он был напуган и взволнован своим поступком — иначе ей не представлялось.
— Но ведь все ходили по парам. Значит, это уже заговор?
— Я не знаю, Сабрина. Правда.
Дохнуло ночным ветром, и Маша поднялась, чтобы захлопнуть дальнее окно. Его приоткрывали днём, когда стационар от жары превращался в стеклянную теплицу, а вечером закрывали от комаров. Сегодня, верно, забыли из-за вечерних происшествий. Маша вернулась на место.
— Кроме нас и Таи, в группе ещё две девушки и семеро парней, то есть ещё четыре пары. Проверить четыре фотоаппарата проще, чем облазить весь лес.
Кто-то со стороны леса несильно дёрнул дверь. Плотно захлопнутая, она не поддалась, тогда дёрнули сильнее. С третьего раза дверь открылась, впустив в коридор ночную темноту, голоса птиц и Венку — совсем бледную и замёрзшую. Она зябко потирала голые плечи и не обращала никакого внимания на две пары уставившихся на неё глаз.
— Ты чего гуляешь так поздно? — первой нарушила тишину Маша.
Венка страдальчески улыбнулась и дёрнула плечами.
Глава 4. Обвал
— Горгулью укусила гадюка.
Маша проснулась резко, как будто сдёрнула чёрный полог. Проснулась и обнаружила, что лежит на спине, а рядом с кроватью, сложив руки на самом краю, стоит Сабрина.
— Слышишь?
— Да. — Поморгав ещё для верности, она села.
В комнате, как всегда, было сумрачно — всему виной ствол липы, перегородивший окно, но несколько нежный лучей рассвета лежали на деревянном полу.
— Когда?
— Утром. Она пошла к костехранилищу, а там гадюка в траве… хорошо, что Вадим Денисович был рядом.
— Денис Вадимович, — машинально поправила она, закрывая глаза ладонью. — А что теперь?
По тем правилам, с которыми преподаватели их знакомили в начале каждого лета, и под которыми заставляли расписываться, ясно говорилось, что по заповеднику ходить можно только в высоких резиновых сапогах. Так змея не прокусит, даже если очень захочется. Но, конечно, никто этому правилу не следовал. Куда удобнее целый день топать в кроссовках, чем в болотных сапогах, а в жару так в них и вовсе издохнуть можно. Безо всяких гадюк.
— И ничего. Лежит у себя в комнате. Денис Вадимович сказал, что её уже в восьмой раз змея кусает, так что выживет. Только она ходить почти не может пока.
— Абзац, — буркнула Маша, делая попытку лечь и перевернуться на бок, лицом к стене.
— Не абзац, а обвал. — Сабрина поймала её за рукав и потянула к себе. — Вставай. Заданий она не отменяла.
Вздыхая, Маша поднялась и спустила ноги с кровати. Голова сегодня казалась неприподъёмно тяжёлой, а в горле скреблись дикие кошки. Купание в реке, а потом ещё и дождь… вчера простуду удалось придавить таблетками, а сегодня она вернулась с новыми силами.