— Поделитесь, пожалуйста, на группы. — Эльза размахивала руками, творя порядок из хаоса. Маша отступила, потирая плечо. — Так, девочек у нас мало, так что из них сделаем одну группу. Мальчишки — из вас три. Делимся-делимся, даю полминуты.
Она замерла на мгновение, чтобы полюбоваться результатами своих трудов.
— Превосходно. Теперь я поясню суть: вы должны как можно лучше узнать друг друга и стать настоящей командой. Сами понимаете, как это важно. И чтобы закрепить результаты, я предложу вам представлять отчёт не попарно, а командой! — Эльза даже присела в танцевальном па от восторга за собственную идею. — Ну, вот как сейчас.
— По-моему, это непедагогично, — проворчала Сабрина, покосившись на новоявленную команду. Четверо девушек из второй группы стояли чуть поодаль, как будто они вообще ни при чём.
— А? — не расслышала Эльза и подняла бледные ладони. — Итак, начнём. Я прошу вас построится в ряд по цвету глаз — от самого светлого до тёмного. Тридцать секунд на всё!
Маша обернулась на импровизированную «команду». Просто Эльза явно погорячилась — тут бы постараться, чтобы они не поубивали друг друга, а она требует совместного отчёта. Сабрина стояла, сложив руки на груди и, по всей видимости, едва сдерживалась, чтобы не высказать то, что она думает на самом деле.
— Девушки, — Маша обернулась ко второй группе и тут же встретилась взглядом с Инессой. — Это уже перешло всякие границы. Вы обижены, но отчёт писать всё-таки придётся. И уже давайте забудем про майонез.
— О каком майонезе ты всё время говоришь? — удивлённо переспросила Динара.
— О чём с ними рассуждать? — Сабрина дёрнула плечом. Её чёткий профиль на фоне темнеющего леса дёрнулся — она мотнула головой. — Я вообще не понимаю смысла этого тренинга. Лично я могу собрать метки и без такой команды.
Эльза напевала у Маши за спиной обратный отсчёт на манер популярной мелодии. На столах, придвинутых к стенам, лежали камни, такие желанные теперь.
— Бросьте, заглядывать друг другу в глаза довольно мило, — через силу улыбнулась Маша. Инесса тут же отвела взгляд, но ей в ответ улыбнулась Лаура.
— У меня голубые.
Ляля тут же растолкала Анику и Лауру и встала между. Преподавательница выразительно, как в детских прятках, постучала по доске.
— Ваше время вышло, господа, и что же мы видим… — Она быстро зашагала по полукругу, оглядывая команды парней. — Так, совсем неплохо, но как-то долго. Девочки?
Маша отвела глаза.
— Можно мне пойти выпить таблетку? — громко продекламировала Инесса. — Голова очень болит.
Для достоверности она коснулась переносицы и сморщилась, разом превращая лицо в маску боли.
— Идите, — рассеянно разрешила Эльза. — Все остальные остаются, я надеюсь?
— Ничего я не сержусь, просто не вижу смысла тратить время на такие глупости.
Они опять сидели на отсыревших скамьях, лицом к реке. А небо совсем потемнело, и Эльзе пришлось отложить тренинг по уважительной причине: в темноте или даже при свете фонариков особенно не рассмотришь, у кого какие глаза и волосы.
— Понимаю, что получилась ерунда, но Эльза правда пыталась сделать как лучше. — Маша прикрыла уставшие глаза. — Сабрина, не сердись, но, по-моему, эта война — какой-то делёж песочницы. Нужно правда войти и поговорить, как предлагает Ляля.
В полумраке Сабрина сорвала с волос резинку и снова принялась тщательно собрать их в хвост — уже третий раз за весь разговор. Она так нервничала, что непроизвольно выдавала это, хоть и старалась держаться.
— Это бессмысленно.
Маша взяла её за руку. В радужных мечтах они поднимались на второй этаж преподавательского домика, Сабрина морщилась, но произносила сокровенное: «Инесса, прости, что я набросилась на тебя». Та махала в ответ рукой: «Я сама виновата, ты прости». Только Маша прекрасно знала, что мечты слишком утопичны. Ну ей хоть бы самую малость разрядить обстановку, чтобы по стационару не проскакивали искры, как с оголённых проводов.
— Ещё два дня, и этот отчёт. Мои нервы уже на пределе.
Рука Сабрины была прохладной, она не выдернула её, но и не сжала Машины пальцы в ответ.
— Я не пойду. И не хочу, чтобы ты ходила. Ещё не хватало унижаться перед ними.
— Никто не говорит об унижении…
— Маша! — Она смотрела мимо и сжимала губы в тонкую ниточку — это было видно даже в лесном полумраке. — Я не хочу, чтобы ты ходила.
Та отвела руку и растерянно взялась за край стола. Маша вспомнила свои собственные мысли вчерашним вечером — хороши же они будут, если поссорятся ещё и между собой. В груди снова противно заныло, как и по дороге на пристань.