Дверь еле скрипнула, но Маше показалось, что взбудоражился весь лес. Из-за неплотно прикрытой двери лаборатории слышался голос Эльзы. Она упоённо вещала о том, как проводила практику лет пять назад. «Вот тогда были курсанты, не то, что вы! Кто-то даже написал стихи для отчёта».
«Стихи для отчёта — самое то», — подумала Маша вскользь, осторожно пробуя ногой на деревянную ступеньку. Наверху было тихо, хотя обычно стоило кому-то пройтись по второму этажу, весь дом скрипел и стонал, как тяжёло больной.
На середине лестницы её вдруг охватил страх, хоть Эльза продолжала рассказывать о прелестях полевой практики. Маша стояла, занеся одну ногу над ступенькой, и мучительно убеждала себя идти дальше. Она перебирала в уме все более или менее логичные поводы для своего страха, но ни один не находил отклика в душе, и в то же время её сковывало, как будто ледяным холодом, когда она думала о свете в окне преподавательской комнаты.
Сквозь окно на первом этаже был виден слабый свет со стороны кухни. Она сбежала по лестнице вниз и с облегчением приняла решение — вернуться сюда только с Инессой. По крайней мере, девушки из второй группы проводили тут каждую ночь.
…Они уже не разговаривали, молча пили чай и смотрели в стол. На кухне Маша случайно задела локтем таз с посудой, он загрохотал, и все обернулись. В другой раз она не обратила бы внимания, но подсказала интуиция — что-то неуловимо изменилось, как будто схлынул утренний туман, и там, где были пушистые замки и звери, обнажились скользкие, поросшие мхом камни причала. На этот раз никто не предложил ей сесть, хоть пододвинутый пятый стул был на месте.
— Вы случайно не собираетесь идти в комнату? — от замешательства громко спросила Маша и выразительно указала большим пальцем себе за спину.
Инесса и Динара, кажется, переглянулись. Аника перестала бренчать ложкой в пустой банке из-под сгущенного молока.
— А, нам Эльза сказала выселяться. Короче, мы сегодня с вами ночуем, — с показательным пренебрежением сказала она и передёрнула плечами. — Она нас и так гоняла постоянно, а сегодня вообще чуть трупом на пороге не легла.
Маша задумчиво опустилась на стул. Спросить у них про странное соседство или нет? Динара боязливо косилась на приоткрытую заднюю дверь. Она вся была, как будто напружинившаяся, приготовившаяся бежать. И как будто так казалось не одной Маше, не выдержала Лаура, поднялась и захлопнула дверь, с трудом задвинула ржавый шпингалет.
Ночь и лес разом отступили, заколыхались за единственным окном, и стекло давало странную иллюзию безопасности. Маша вглядывалась в лица своих собеседниц. Они отводили глаза, может, специально, а может, нет. Перебросились ничего дежурными фразами.
— Слушайте, всё нормально? — не выдержала Маша наконец. Она сама вдруг поняла, что старается не выпускать из виду дверной проём, ведущий в столовую. Его не закрыть.
Спиралька почти дотлела, и теперь от неё поднималась тонкая прерывистая струйка дыма, от которой не дохли даже однодневки на окнах.
— Поздно, а нам столько всего делать. Идёмте в лабораторию. Надеюсь, Эльза уже сбежала спать, и не будет есть наши мозги. — Аника решительно подняла спиталь за металлическую ножку и ткнула в подоконник, растерев, как окурок. Алая сердцевина потухла.
Громко задвигались стулья по кафельному полу. Инесса встала в дверном проёме и протянула руку к выключателю.
— Не нужно, — пискнула Динара, одновременно вскакивая и хватая Машу за руку — та стояла ближе всех. Пальцы больно сжали её локоть.
Она отпустила Машу только на крыльце преподавательского домика, которое хорошо освещал новенький, только недавно выструганный фонарь.
— Ты боишься темноты? — деловито поинтересовалась Динара.
— Да нет. — Маша пожала плечами, вспомнила ощущение пристального взгляда между лопатками, и внутренне её передёрнуло.
Эльза и правда уже исчезла из лаборатории, зато со второго этажа слышались скрипы дощатого пола. Ходить туда было уже бесполезно, ничего не узнаешь, кроме того, что думает о тебе преподавательница.
Инесса обернулась на них и приложила палец к губам: ещё услышит, спустится и начнёт читать морали. Из-за двери лаборатории ничего не слышалось. Чтобы включить там свет, нужно было пройти до доски — а это почти полкомнаты. Маша открыла дверь, шагнула в полумрак и тут же охнула от неожиданности.
Она врезалась бедром в угол парты, хотя точно помнила, что у стены оставался широкий проход, по которому обычно расхаживала Эльза, тыча пальцем вверх.