— Доброе утро. Я подумала, что нам нужно поговорить.
Маша обернулась на неё, слабо улыбаясь.
— Хорошо, только не долго. А то мало ли…
Сабрина не выдержала, вскочила на ноги. Вдох-выдох, нужно успокоиться и всё рассказать по порядку, а не то Маша снова отвернётся к стене. Попробуй, достучись до неё потом.
— Только обещай, что выслушаешь меня до конца.
Маша безразлично пожала плечами:
— Как скажешь.
Сабрина коснулась переносицы, потом выставила руку перед собой, словно Маша тут же бросилась бы на неё, и выдала то единственное и самое главное:
— Понимаешь, не было никакой аномалии.
От окна до двери в палате было всего шесть шагов. Их Сабрина прошла, наверное, десяток раз, пока говорила. Она всё боялась, что объясняет путано, что взгляд Маши снова станет потерянным, и она не ответит.
— Я узнала все подробности, ну, в институте все только и обсуждают Ростровскую больницу. Все, конечно, выдвигают самые фантастические догадки, придумывают умные слова. Но я поняла, что не было на самом деле никакой сущности, ничего не было. Поэтому и приборы у нас в первый день ничего толком не показали, помнишь? Потому и у Мифа приборы ничего не показывали. Ты должна это помнить.
— Я помню, — произнесла Маша, чуть дрогнул её голос. — Это странно, конечно. Но почему я тогда видела эту сущность, чувствовала? Да ты и сама можешь рассказать…
— Подожди, — тяжело вздохнула Сабрина, ероша и без того растрёпанные волосы. Она прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Сущности не было, но потом она появилась.
— Разве так возможно?
— Ты обещала выслушать меня до конца!
Маша кивнула, едва ли обидевшись на резкий тон подруги.
— Понимаешь, когда мы пришли, там ничего не было. Потому мы и не смогли ничего найти. Что там искать-то вообще? Но потом Миф стал нудить: ищите, мол, ищите. И мы стали искать. Особенно ты.
Сабрина почувствовала себя беспомощной. Та картина, которую она прекрасно видела перед собой, никак не хотела облачаться в слова.
— В общем, я не знаю, как описать это по-научному. Ну, ты очень старалась хоть что-то найти, и, в конце концов, создала это. Или притянула, я не знаю, как правильно. — Она замерла, глядя Маше в лицо. Та непонимающе хмурилась. — Сущность была в больнице, только когда там появилась ты. Миф искал и ничего не нашёл, а когда зашла ты…
Маша молчала, в замешательстве переводя взгляд с рук Сабрины, сложенных у подбородка, к окну и обратно.
— Никто кроме тебя её не чувствует, не слышит, не видит.
Машино лицо сделалось несчастным.
— А как же ты? Ты ведь её чувствовала, ты шла на пятнадцатый этаж, ты рисовала защитный круг.
— Да. — Сабрина устало опустила руки. — Когда ты была в здании, я тоже чувствовала аномалию. Ты поднималась выше, и аномалия гнала меня выше. Ночью ничего не было, я рисовала круг просто на всякий случай. А когда ты приходила меня искать — я чувствовала её, да.
Маша замолчала, уставившись мимо, наверное, перебирая в уме все события тех дней, сопоставляя их друг с другом, как кусочки цветной мозаики. Когда все кусочки совпали, её взгляд снова стал осмысленным.
— Ты знаешь, это ведь всё объясняет. И даже то, что сущность говорила мне забрать её с собой. Я просто думала, что она обязана так сказать, и она так сказала.
Сабрина увидела, что её губы уже искусаны в кровь. Маша теребила уголок простыни, и ткань вытерлась, стала почти прозрачной у неё под пальцами. Может быть, Маша каждую ночь смотрела в стену, пытаясь собрать все события в стройный ряд, и кусала губы, и теребила угол простыни.
— Как бы узнать, осталась аномалия в здании или её уже нет?
— Маша, умоляю, у нас есть другие проблемы! — Сабрина в отчаянии тряхнула руками. — Мне абсолютно не важно, что там происходит в старой больнице, пусть она хоть рухнет к демонам в нижний мир. Мне важно, что происходит с тобой.
Она замолчала, а Маша резко села на кровати, упираясь руками в матрас.
— В смысле, ты хочешь сказать, что в моей голове нет никакой сущности, и я всё сама себе вообразила?
— Я об этом тебе уже час твержу.
Сабрина опустилась на край постели и с тоской посмотрела на Машу.
— Ну давай же, приходи в себя. Ты сама её создала, сама и выгони. Помощи ждать больше неоткуда.
Маша взяла её руки, молча положила их себе на колени и склонила к ладоням Сабрины голову. Они просидели так, пока в дверь не постучала раздосадованная медсестра.
— Пора бы заканчивать, леди. Не время для посиделок. — И хлопнула дверью.