«Что может быть слаще?»
- Это твоих рук дел, Кати? – недовольно осведомился Бранд, будто хотел пожурить его, как отец бранит провинившегося сына. В синих, как глубь бушующего и неспокойного океана, глазах Кати вдруг вспыхнул озорной огонек. Зрачки его были продолговатые и узкие, как у хладнокровной змеи.
Обнажив белоснежные зубы, он тихо прошептал:
- Она отлично сыграет свою роль неудачницы…
Глава 9. "Первый Враг"
«Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого». (Говард Ф. Лавкрафт)
Дружелюбно распрощавшись с обитателями приюта, которых мне по-человечески стало жалко, я неспешно седлала Черныша и складывала в дорожный мешок некоторую провизию, коей меня добродушно снабдила толстая хозяйка. Я старалась растянуть время на как можно более долгий срок, меееедленно укладывая фляжки с водой и черный хлеб с тмином в мешок. Мне все же немного хотелось обнаружить старого рыцаря у себя за спиной, пьяного, воняющего перегаром и овечьим дерьмом, да неважно какого, лишь бы хоть чья-то милостивая душа проявила ко мне внимание и заботу.
Чувство одиночества и ненужности стало глодать меня все сильнее с каждой минутой.
Я не знаю, почему мне захотелось отдать рыцарю все свои деньги. Дурацкий поступок? Хм…Это было абсолютной неожиданностью и для меня. Может быть, они ему нужнее? Вряд ли меня сейчас интересует какое-то там золото, когда вообще сомневаешься, жива ты или мертва?
Чужак никогда не станет своим в своре диких собак, сколько бы добычи он не бросил к ногам вожака.
Рассвет только зачинался, но мне почему-то казалось, что чем раньше начнется мое путешествие, тем скорее я закончу свою миссию, какой бы нелепой она ни казалась. Мне истинно казалось, что я в какой-то компьютерной игре, где нужно было пробежать определенный участок на время и поскорее сдать квест, чтобы получить заветную награду. Пусть это и самая горькая ложь, коей я себя тешила, но я надеялась, что все это путешествие окончится скоро и благополучно, ведь такие люди, как старик-рыцарь не могут жить в столь злобной и черной стране? Ведь так? Так?
Самообман и внушение – всегда были твоим главным коньком.
Теперь у меня нет денег, но есть капля гордости, ворох тайн и бездонная бочка страха, давящая тяжелой глыбой на уставшие плечи.
Главное – не задавать себе тяжелый вопрос: «а зачем я все это делаю?»
***
Когда-то в детстве на день рождения мама подарила мне сто рублей. В то время это было более чем достаточно обычному девятилетнему ребенку. Грезя о "сникерсах", я направилась к ларьку, но на обочине тротуара меня встретил попрошайка в теплом зимнем пальто и меховой шапке в летнюю жару. Он что-то монотонно бурчал себе под нос и раскачивался взад-вперед, потрясая кружкой для сбора пожертвований. Конечно же, мое детское сердце, жаждущее в таком возрасте лишь гору сладостей, так растрогалось, что я сунула ему сторублевую бумажку, и, не глядя в глаза человеку, пулей помчалась домой. У меня горели щеки, уши, казалось, полыхали даже кончики волос.
Но отчего-то я стала так хорошо себя чувствовать, что с особо зверским аппетитом принялась поглощать конфеты, купленные мне мамой к празднику. Ущемленной и обманутой я себя уж точно не ощущала.
Вечером я снова вспомнила разодетого бомжа и понадеялась, что он купит себе легкую панамку или летние модные шортики по сезону, но через пару дней опять встретила его на той же «паперти», но уже в другом рваном полушубке.
«Вот глупый. Зачем летом покупать себе на милостыню еще одну шубу?! Старый дурак!» - не на шутку разозлилась тогда я. Конечно, сейчас я никогда не посмеюсь над нищим, чтобы он там ни придумывал, чтобы получить горсть монеток на бутылку водки.
***
Я не в самом лучшем положении. И от мехового полушубка точно не отказалась бы, учитывая конечную точку прибытия. За плетеным забором прокричал хилый общипанный петух, заставивший меня вздрогнуть и чуть не упасть в отсыревшее за ночь сено.
День начинался неплохо. Вздохнув, я в сотый раз окинула таверну нежным взглядом, вспоминая вкуснейший ужин и жесткую, но теплую постель. Закинув мешок за плечо, и ведя Черныша за поводья, я вышла за ворота гостиницы, утопая по лодыжки в сочной, мокрой грязи вперемешку со свиным дерьмом, хлюпающей при каждом шаге.
- Стой, чужестранка!
Улыбаясь про себя, я старалась как можно непринужденнее обернуться, не выказывая сильного восторга. Значит, я дождалась. Дождалась! Мне жутко и непреодолимо хотелось услышать ласковых слов или ощутить тепло искренних объятий; я просто не могла идти без моральной поддержки и без поднятия боевого духа. Мне всегда было чертовски трудно генерировать позитивный настрой, учитывая нудный, склонный к извечным депрессиям, характер.