Дело в том, что вскоре после моего похода в райадминистрацию появилась-таки в нашем коридоре представительная комиссия, в составе которой был даже милиционер с табельным оружием в кобуре. Расстреливать Ульянову, хозяйку 82-й квартиры, конечно, никто не стал, но через день-два ей прислали строгое предписание: перегородки в общем коридоре немедленно снести! Нас, заявителей и чрезвычайно заинтересованных лиц, об этом чудесном строгом предписании уведомить почему-то не спешили. И только 16-го декабря мы получили наконец бумагу из администрации Ленинского района, датированную 1-м декабря (между зданием администрации и нашим домом по прямой – 500 метров!), где сообщалось, в частности:
…квартиросъёмщику кв. 82 выдано предписание о предложении сноса перегородки до 15.12.98. Если самовольное строение не будет убрано до указанного срока вопрос должен решаться в судебном порядке.
(Стиль, пунктуацию и орфографию документов я и далее буду по возможности оставлять во всей их первозданной красе.)
Естественно, я в качестве представителя соседей поспешил в администрацию, дабы сообщить, что «предписание о предложении» не возымело действия на хозяйку «самовольного строения», и уточнить – кем и когда «вопрос должен решаться в судебном порядке»?
Можно представить себе выражение моего лица, когда в канцелярии администрации я увидел-узрел в деле № 989 о «нашей» злополучной перегородке поверх ответа Немчурова резолюцию за подписью его подчинённого – начальника отдела жилищно-коммунального хозяйства и благоустройства администрации А. А. Володькина, датированную 10-м декабря: заявление снять с контроля ввиду того, что хозяева кв. 82 оформляют-де в управлении архитектуры мэрии разрешение на свою перегородку.
Ни хрена себе!
Я бегом помчался в кабинет г-на Володькина, дабы заглянуть ему в глаза и лично убедиться: может, он, действительно, до сих пор понятия не имел, что без согласия соседей никто и никогда (даже сам Президент!) не разрешит, не узаконит захват в личное пользование общего коридора? Взглянув на чиновника Володькина, на его лоснящееся лицо и равнодушные сытые глаза (типичнейший салтыковско-щедринский герой!), я вполне догадался: все, какие надо, понятия он имеет, и гражданка Ульянова побывала здесь не зря…
Кстати, забегая ужасно вперёд, сразу скажу, что многие перипетии данной перегородочной тяжбы, поведение иных чиновников и прочих ответственно-безответственных лиц выглядят с точки зрения нормального человека совершенно алогичными, нелепыми, странным и необъяснимыми (казалось бы, сделай всё по закону, как положено, по инструкции и – тебе же меньше хлопот!), так что волей-неволей пришлось объяснение этому предполагать только одно, и, опять же, совершенно в духе незабвенного Михаила Евграфовича: берут-с! Характерен в этом плане невольный вздох-признание гражданки Ульяновой во время очередного судебного заседания, уже на четвёртом году тяжбы, мол, ужас, сколько ей пришлось денег из-за этих перегородок извести – целый дом можно было бы построить!..
Ну так вот, поняв, что с чиновником Володькиным говорить бесполезно, я на следующий день пробился на приём к самому Немчурову. Признаться, тоже пришёл с небольшой «взяточкой» – вручил для начала знакомства свою книгу «Криминал-шоу», изданную незадолго до того в Москве. Не знаю, как с другими посетителями, но со мной Эдвард Алексеевич был сама любезность. Внимательно выслушал, сочувственно цокал языком, к случаю доверительно поведал и о своих тяжбах-проблемах, заботах и делах, а затем вызвал Володькина, поставил его перед собой на ковёр и сделал подчинённому в моём присутствии строжайшее внушение: затянувшийся коридорный конфликт разрешить немедленно и в соответствии с буквой закона. Начальник жилкомотдела поелику возможно вытянулся в струнку и пробурчал: будет исполнено! Причём, Э. А. Немчуров оказался столь деликатен, что не стал выяснять у подчинённого (по крайней мере, при мне) – почему, из каких таких интересов тот попытался спустить дело на тормозах?..
И здесь необходимо сформулировать ещё один ДОБРЫЙ СОВЕТ: не надо индифферентно ждать вестей-ответов от инстанций, в которые вы обратились за помощью, следует настойчиво, хотя бы по телефону, требовать оперативного ответа.
Это правило особенно актуально в наше время, когда многие госучреждения, почти все конторы, вплоть до судебных, экономят на почтовых расходах. Между прочим, на дверях судейских кабинетов так-таки откровенно и пришпилены беспардонные бумажки-требования: в связи, дескать, с недостаточностью финансирования просим к исковым и кассационным заявлениям прилагать маркированные конверты по числу участников процесса. Спасибо, что вход в здание суда и туалеты в нём ещё остаются бесплатными…