– Силки, лук и стрелы? – хмурится Риа. – Это что‑то из истории, да?
Тим кивает.
– А почему ты не хочешь использовать лазтер?
– Лучше не трогать, – с трудом проглотив очередную порцию липкой зелени, отвечает Тим. – На случай непредвиденных обстоятельств. Мы можем проторчать здесь долго. Ещё неизвестно, с чем нам придётся столкнуться на Тильде. Но мы решили не отчаиваться раньше времени, помнишь?
Риа благодарно кивает. Её тарелка чиста, как мир в первый день творения.
– Ложись спать, мой защитник, – улыбается она. – А я помою посуду и посижу в лаборатории. Здесь исключительно интересные почвенные бактерии!
Тим не спорит. Выскакивает из‑за стола на улицу. У подножия красно‑бурой скалы в зарослях жёлтолистного кустарника, который они, не сговариваясь, прозвали акацией, стоит под самодельным навесом их исследовательский модуль. Навес сооружён из широких листьев местного дерева, чей ствол напоминает четыре тесно стоящие слоновьи ноги. Из этих же листьев сшиты синтетической нитью, на которую Тим распустил такелажные сети бота, стены хижины. Тильда – тёплая планета, а тратить энергию модуля на постоянную вентиляцию, по меньшей мере, недальновидно. В хижине два лежбища – из тех же листьев, и грубо сколоченный стол. И ещё один, на который перемещена минилаборатория из бота. Толстый пучок кабеля тянется по земле и исчезает в брюхе корабля. Лаборатория энергоэкономна – только поэтому Тим не возражает против этих, никому не нужных опытов с почвенными бактериями, атомарным составом скалистой породы или направлением вращения частиц местной воды. Чем бы дитя ни тешилось…
Он возвращается в хижину, ложится на листья, пахнущие терпко и чуть горько. Так пахнет потерянный рай… Смотрит в худую спину Риа.
– Спокойной ночи! – не оборачиваясь, говорит она, и Тим чувствует, что женщина улыбается.
– Спокойной ночи.
Он всегда засыпает мгновенно. Привычка экономить время – хорошая привычка. Но мысли продолжают заведённый бег по кругу, словно он сам – по обводному коридору «Лагуны»…
… Мир, в котором во главу угла ставится индивидуальность субъекта – с высоты та же толпа, то же стадо баранов. Тим может бежать быстрее, прыгать выше и играть в минибол ловчее всех на борту, но он никогда этого не делал. Будь таким же, как и другие – и люди будут любить тебя, и говорить, что ты хорош, не исходя завистью и гневом. Иисуса распяли не за то, что он призывал к любви, а за то, что слишком отличался от толпы. И тогда толпа выдавила его из своего тела, распяв и вознеся на кресте.
Почему в тот день в боте оказалась не рыжеволосая Лисс из команды гидропоников или блондинка Гатя из расчётного сектора? Почему женщина – не мужчина? С мужчиной можно молчать вечность, с женщиной любая минута тишины становится двусмысленной…
Почему ЭТА женщина?..
…Тим открывает глаза. В комнате темно, лишь слабо фосфорицирует татуировка на его коже.
– Я летаю с тобой вот уже три года, – слышится голос, бьётся кубиком льда в стакане, – но ничего о тебе не знаю. Откуда ты?
Он мог бы рассказать ей многое о закрытом исследовательском секторе Земной федерации, находящемся за Ураном. DiT 767 – значится в закодированном сообщении на его предплечье. Но вместо этого Тим бубнит заученным до оскомины тоном сведения, которые не просто знает наизусть. Они отпечатаны на его сетчатке, выжжены на оболочках мозга.
– А теперь спи! – внимательно выслушав, говорит Риа.
И Тим понимает – она сопоставляет факты, ищет несостыковки и… не находит. Проклятые роботы с научным типом мышления! Он уже готов ненавидеть её, каждый сантиметр гладкой светлой кожи, каштановые локоны, бледную струнку губ, круглые глаза! Надо было вытолкнуть её из бота и улететь самому, но… Он не мог! У него есть правила, по которым он живёт, законы, по рельсам которых катится его существование. И всё же… Почему она?..
Спустя год с катастрофы «Лагуны»
Они сидят бок о бок на верхушке каменного обломка. Чёртов палец Тильды безуспешно грозит закатному небу с границы леса и степи. Пространство, накрытое скатертью темноты с ажурным узором из светящихся ночью цветов, воспринимается не простором, а глубиной. И звёзды над головой…
– Ты веришь в бога? – тихо спрашивает Риа.
За прошедшее время они сменили несколько стоянок, когда выяснилось, что Тильда любит пошутить, каждые три‑четыре цикла заливая себя ливнями, настоящим половодьем затопляющим землю. В лесу позади, в верхней части скалистого нагорья, есть уютная лощина, укрытая естественным каменным козырьком от хлябей небесных. Бот со всеми предосторожностями заведён внутрь и превращён в кладовую. Кроме столов интерьер обогатился настоящими кроватями, табуретами и даже парой кресел, укрытых шкурами местных грызунов, которых Риа почему‑то прозвала суриками.