- Я хочу дождаться Глеба здесь, - твердо сказала Елена, не собираясь никуда бежать по первому знаку.
- Не упрямься, - вроде добродушно пожурил ее Борис, цепко хватая за предплечье, сжимая пальцы до боли, пошагал и потащил ее за собой.
Елена готовилась протестовать и даже драться, если понадобиться, двойные двери перед ними распахнулись, она обмерла. Приличная светская публика вполне достойных мужчин и женщин обернулась голой толпой совокупляющихся людей. Мозг отказывался воспринимать картинку, выдавая похожие и более приемлемые образы. Больше всего увиденное совпало с сценами старой советской бани, где каждый занимается своим делом, голая плоть движется, трется и соприкасается. Елена никак не могла вспомнить откуда вообще знает, как выглядели бани изнутри. В самом начале ее семья еще не стала состоятельной, в четыре года мама брала ее в похожую, и она запомнила. Одновременно с воспоминаниями на нее накатило чувство глубокой нереальности происходящего, будто ей снится кошмар, и она вот-вот проснется.
- Посмотри хорошенько, как хорошо справляются наши девочки, скоро ты к ним присоединишься, - корча из себя киношного злодея-соблазнителя, наклонившись к ее уху, шумно дыша заверил Борис.
Девушка дернулась, Борис ее отпустил, они достигли конечной точки и бежать отсюда некуда. Елена металась взглядом по залу, страшась и надеясь отыскать Глеба. Она не знала, что будет делать, обнаружив его в сцепке с одной из женщин. Без него становилось опасней с каждой секундой.
Открывшееся ей представление совершенно не возбуждало, хотя Елену, как выяснилось, заводили вещи, выходящие за обыденность довольно далеко. Количество девушек среди мужчин увеличилось, вновь прибывших отличали собранные похожими пучками волосы и белые наколки на головах. Несмотря на пополнение, девушки в меньшинстве. Одну приходится делить трем-четырем мужчинам. Они работали не покладая рук, не сдвигая ног, а лишние мужчины кучковались рядом, составляя небольшие унылые очереди, где каждый теребит и подергивает себя между ног с отсутствующим видом на лице. И еще, девушки безусловно хороши, как на подбор, но про мужчин такого сказать нельзя. Большинство окончательно махнуло на себя рукой, перевалив за сорокалетний или скорее пятидесятилетний рубеж. Дряблые тела, блестящие залысины, обвисшие, покрытые седой порослью мошонки, которые еще надо разглядеть под тенью нависающих животов. Навыки в сексе тоже хромали, в основном представляя собой относительно ритмичное тыканье. Короче, зрелище вовсе не напоминало сцены оргий из фильмов для взрослых, выглядело слишком по-любительски. Не столько порок, сколько тошнотворное зрелище бессмысленной животной случки.
Елена и Борис привлекли внимание. За исключением персонала и охраны, они единственные до сих пор в одежде. Скоро стало понятно, что привлекает членов общество исключительно девушка, вокруг них начал формироваться довольно широкий круг обнаженных мужиков с блестящими безумными глазами и мокрыми ртами.
- Тебя рады видеть, - смеялся Борис.
Елена усиленно подавляла нарастающую панику. С толпой ей не справиться, не обмануть, не убежать. Она чувствовала себя не на месте дичи даже, затравленной сворой собак, скорее жертвой, предназначенной к приношению. Девушка могла только догадываться, что они собираются сделать, одно ясно уже сейчас, если она выживет, залечивать оставленные раны придется годами.
- А мы как раз вовремя, - сквозь толпу прошествовал глава клуба, приведя с собой пышущего гневом Глеба. – Здравствуй, дорогая.
Обратился к ней, будто они видятся впервые за вечер и перешел на «ты», глава приблизился и покровительственно приобнял ее за плечи. Елена вырвалась, сверкнув глазами, вызвав одобрительно-насмешливые смешки у присутствующих.
- Не будем ссориться, - поднял ладони вверх глава, его усмешка ядовитый концентрат остальных. – Раздевайся, моя хорошая, часок потерпишь, и твой хозяин тебя непременно после утешит.
- Не стану, - тряхнула головой девушка, заставляя себя стоять на месте, прорываться сквозь строй голых извращенцев, которые явно начнут ее хватать, она не станет.
Девушка обернулась кругом, ощупывая окружающих взглядом, словно отыскивая нужную лазейку, уставилась прямиком на Глеба, стоящего столбом и ни во что не вмешивающегося, произнесла достаточно громко: