Игорь не объявлялся. После ее ухода, в день рожденья, ей позвонила свекровь, говорила крайне холодно, поинтересовалась все ли у нее в порядке, про праздник не упомянула. По негласным правилам, которые Елене вполне знакомы, она должна быть мудрее и первой пойти на примирение. Ей вообще не приходило в голову связаться с мужем. Впервые с тех пор, как они начали отношения, оценивая последние поступки, Елена позволила себе подумать, что Игорь вел себя не самым лучшим образом. С себя девушка вины не снимала, в конфликтах участвуют две стороны, но иногда вся ответственность одной из сторон лишь в том, что она перестала бесконечно прогибаться под любые требования.
Настала середина лета, замученная Елена полностью его пропустила, выбираясь исключительно в продуктовый магазин. Она работала по двенадцать-четырнадцать часов в день, не позволяя себе выходных. В коротких промежутках между работой и сном думая страшные мысли. Ей жизненно необходимо создать запас денег. Что она будет делать, если сломается ноутбук? Единственный инструмент добыть пропитание. Ей не на кого опереться, негде жить, не с кем разделить хотя бы часть ноши повседневных бытовых дел. Раньше был Игорь, стоял каменной стеной, надежно загораживая ее от проблем, но и от мира тоже. И где он теперь? Как легко оказалось лишиться его защиты, пара фраз поперек и вот она совершенно одна.
Сама же ушла, возражала скромная, хорошая внутренняя девочка. Ага, нужно было остаться и подождать продолжения после пощечины. Что там дальше следует? Таскание за волосы? Удары? Шлепки по попе? Порка ремнем? Елена специально нагнетала, возможно постепенно Игорь стал бы ее бить сильнее, но пришел бы к этому спустя несколько лет, не раньше. Все равно организм девушки реагировал на представленные сцены странным образом. На воображаемом, вдвое сложенном ремне, почему-то украшенным выдавленным по коже узором, покачивающимся прямо перед ее лицом, бедра свело слабой судорогой, пришлось сдвинуть и свести колени, половые губы увлажнились, она прямо физически ощутила выступившую смазку, оставившую маленькое мокрое пятнышко на трусиках. Елена хорошо образована, поэзия ей не чужда. Ассоциации выстроились в линию и на ум пришли первые строчки стихотворения: муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем. Она помнила дальше, речь шла об измене, но ее окатило жаром и дальше додумывать не понадобилось, тело затопила тягучая истома.
Одинокая девушка посчитала себя сходящей с ума, упала на не собранный со сна диван, целомудренно прикрыла ноги до самого пояса легким летним покрывалом и сунула руку между ног. Петля ремня оставалась наиболее ярким мысленным образом, позволяющим сохранять и преумножать возбуждение. Оставшись одна, Елена отказалась от наращенных ногтей, стала носить короткие, обрабатывая самостоятельно, и теперь могла не слишком осторожничать. Девушка, краснея щеками, раздвинула бедра, давая себе пространство, средний палец скользнул в розовое и влажное, отыскивая чувствительный бугорок.
При Игоре она себе подобного не позволяла, то есть пока он мог увидеть или застать ее, не хотела его обидеть, показать, будто ей не хватает. И все-таки, сколько не старалась, семья не смогла окончательно ее оградить от современного мира. При малейшем интересе, информация поступала в нужные руки и находила применение. Елена всегда была прилежной ученицей и умела с собой обращаться.
Она избегала слишком интенсивных нажатий, кружила рядом гладкой и нежной подушечкой пальца, лишь иногда задевая постепенно напрягающуюся и твердеющую вершинку, поддразнивала клитор, выглянувший из-под складки кожи. Постепенно поглаживания становились быстрее и чаще, Елена подключила указательный, проводя одним и другим, снова, снова, переходя на частый ритм, перебирая обоими пальцами, не останавливаясь. К бедрам прилила кровь, лоно наполнилось теплом, оно словно распространялось из влагалища и дальше. Чуткая к себе Елена, поняла, что вот-вот, оставила в покое клитор, ввела сразу два рабочих пальца внутрь, довольно сильно и уверенно продавливая по передней стенке влагалища, по тому самому местечку, существование которого некоторые отрицают. И сорвалась в полную воздуха пропасть оргазма. Конвульсивно подкинула бедра вверх, обжимая пальцы внутренними мышцами, совсем не довольная их длиной и диаметром, содрогнулась, протряслась мелкой дрожью и со сдержанным, гортанным стоном упала обратно на простыни. Чувство сытости заставило подернуться дымкой и сгинуть образ тяжелого, мужского ремня, в данный момент про него вообще стыдно вспоминать.