Домина слушает и кивает невидимому собеседнику, вставляя поощряющие междометия. Елена поняла, ее прямо теперь передадут в другие руки. Она замерла от испуга, как в страшном моменте художественного фильма, страшно и не хочется прекращать, остановить кадр. Нервная щекотка, будоражащая организм, пугающе и желанно.
- Бояринов объявился? – восклицает Ада, прервав бесконечное перечисление имен. – Он отлично подойдет. За своим обычным столиком? Один? Хорошо.
- Пойдем, дорогая, передам тебя одному из наших под крылышко, он не обидит, - не стала долго рассусоливать Ада, поднимаясь и выходя из-за стола.
До этого Елена могла видеть лишь черную шелковую блузку, рубашечного кроя, причем первые три пуговицы не застегнуты, открывается вид на грудь и красное кружево бюстгалтера. Кроме блузки на Аде оказались тесно ее облегающие штаны, полусапожки на танкетке и тонких отливающих металлом шпильках, обильно украшенные шипами. Хозяйка клуба умела подчеркивать свой статус. Елене оставалось семенить следом за ней, потому что на нее не оборачивались и не интересовались ее мнением о происходящем.
Они прошли прямо в основной зал, впервые Елену окутала особая атмосфера тематического клуба. Вечерняя программа еще не началась и в зале достаточно светло, даже слишком. Публика не стеснялась выражать себя во внешнем виде. Елена зря переживала, ее тонкая провокация, самое малое, что здесь себе позволяли. Девушка напоролась на пару слишком настойчивых взглядов и опустила голову, уставившись строго в пол, она готова интересоваться, но не совсем готова привлекать ответный интерес. Ада величественно здоровалась с гостями, кому-то подавала когтистую ручку, одного молодого парня потрепала по щеке и продолжала продвигаться вглубь, пока не дошла до небольшого, стратегически удачно расположенного столика.
- Максим, давно тебя не было видно, - обрадовалась, как родному Ада, обращаясь к сидящему за столом мужчине.
Первое впечатление о нем у Елены не очень. Он показался неприятным, даже отталкивающим, его окружала давящая, тяжелая аура. Он совсем не красив, но тщательно ухожен. Достаточно коротко обрезанные волосы свиваются в крупные черные кольца, самая выдающаяся часть лица – нос, с характерной горбинкой еще и переломанный неоднократно, губы тонкие, почти не различимые, согласно несуществующей науке физиогномике, выдающие холодную и жестокую натуру. Его присутствие заставило Елену внутренне подобраться, будто она косуля на водопое и увидела на противоположном берегу пока не заметившего ее хищника.
- Занят был, - кратко ответил мужчина, легко отвергая тайный упрек за редкие визиты, Ада у него никакого пиетета не вызывала.
- Я к тебе с просьбой, - не поморщилась Ада.
Про себя она считала Бояринова сволочью, но он постепенно набирал влияние в городе и тематическом сообществе, параллельно активно сколачивал состояние, уже не маленькое, говорили о нем разное, и по большей части плохое. Мужчина любил тратить деньги в клубе, что Ада ему совсем не горела запретить. Самое поразительное – нижние на него никогда не жаловались, скорее наоборот, а вот доминантам и обслуге клуба так не повезло. Характер у него тяжелый. Максим поднял брови, смерив Аду взглядом, словно спрашивая не чокнулась ли она, и с чего он должен делать ей одолжения. Мерзавец, как он есть. И это они еще в приемлемых, почти приятельских сношениях.
- У нас тут совсем неопытная девочка, никого не знает, утверждает, что ничего не умеет, - отодвинулась от столика Ада, совсем переставая загораживать Елену. – Пригрел бы, присмотрел.
Максим ничего не говорил и пока ни на что не соглашался. Он просто перевел зрачки с Ады на Елену. Глаза у него вампирья жуть, Елена вообще не подозревала о существовании таких на свете, и заподозрить мужчину в ношении линз сложно. Они красные, не вишневые, не карие с отливом, кровеносные сосуды просвечивают насквозь через раек. Редкая мутация, радужкам не досталось меланина, в отличии от волос, кожи, ресниц и бровей.
- Красивая, - разомкнул сухие губы мужчина, выдав довольно высокую оценку. – Возьму.
Ада выдохнула, злясь на себя и на него за собственные реакции. Елена, напротив, захватила в грудь воздуха больше, чем могла усвоить за раз. Мужчина мельком глянул в сторону Ады и кивнул ей, как будто отпуская. Вот же гад. Ада унеслась, цокая каблуками, настроение стремительно ухудшалось, ее нижнему достанется на десяток плетей больше обычного. А Максим улыбался своей нежданно сцапанной девочке.