- Привет, - окликнули ее, когда она собиралась вернуться за свой стол и к разогретой ее рукой, щекой и дыханием трубке стационарного телефона. – Поздравляю!
- Что? – очнулась Елена, часто заморгав от неожиданности. – А, Виталий, привет. Как ты?
- Похуже тебя, - огрызнулся парень, почти не скрывая злых огоньков в зрачках.
- Не понимаю, - невольно смутилась Елена, как от слишком агрессивного толчка в плечо от случайного прохожего в толпе на улице.
- Брось, все ты понимаешь, - продолжал демонстрировать в натянутой пародии на улыбку слишком много зубов хороший парень. – Смотрю, ты времени не теряешь, умеешь хорошо устроиться. Только надолго ли? Таких, как ты тринадцать на дюжину, замучаешься перебирать. Жаль я сразу не понял.
- Ты несешь бред, Виталий, приди в себя, - посуровела Елена, резко развернулась и ушла, больше не оборачиваясь на него, пусть он пытался прошипеть пару фраз ей вдогонку.
Она не давала ему никаких надежд и, тем более, прав на себя. Некоторые мужчины вообще не понимают. Она не чья-то собственность, точно не принадлежит Виталию, разве в его влажных мечтах. Елена не заслужила выговоров от него, они друг другу никто. Щеки девушки вспыхнули от возмущения и внутреннего сопротивления. Впервые она всерьёз задумалась, что будет если люди узнают о ее склонности к мазохизму. Прямо сейчас, они вообще непонятные, несуществующие проступки ей не прощают. Она представила себе Максима в похожей ситуации. Ему было бы плевать на чужие взгляды и нормы. Она не настолько холодна к мнению посторонних. Стоит нарастить шкуру потолще, пугаться в самом начале пути и останавливаться она не собиралась. Собственная решимость ее покрепила, кофе в стаканчике закончился, Елена вернулась к звонкам, постепенно слишком яркий румянец остыл, к ней вернулся прежний цвет лица и спокойствие. К четвертому звонку она позабыла про выходку Виталия. Зря.
Глеб Станиславович окопался у себя в кабинете, наподобие медведя в заранее вырытой берлоге ближе к зиме. Никого к себе не звал и сам не выглядывал. Офисный планктон не осмеливался покидать насиженные рабочие места раньше начальства. Виной всему генеральный, руководящий за Глеба, он видел в задержках истинную преданность фирме и яро ее продвигал в массы.
Елена закончила ровно в шесть, прибралась на столе, внимательно сохранила файлы, с которыми работала и отключила компьютер, попрощалась с напарницей, встала и ушла. Фирма занимала достаточно современное здание, у него даже существовала подземная парковка. К сожалению, у Елены далеко не такое высокое положение, чтобы она могла заполучить отдельное место. Пока ее еще окончательно не отвергли, ей показали, где можно припарковать машину на улице, если повезет. Получалось не слишком далеко, во дворах, выходить туда следовало через служебный вход.
Она без проблем преодолела не слишком хорошо освещенный коридор, отомкнула железную дверь и вышла на улицу. Темнеть стало гораздо позже, но на город успели опуститься сумерки, вдобавок сгущенные дурной погодой, намечался дождь, возможно со снегом. Дверь на доводчике захлопнулась за ее спиной с большей паузой, она не заметила, подняв лицо и вглядываясь в смурное небо. Елена успела сделать несколько шагов, и ее обхватили сзади, нашарив одной рукой ее рот, крепко зажимая. Девушка отчаянно забрыкалась, ноги впустую били по воздуху, ее потащили обратно в здание.
Она пробовала зацепиться за распахнутую дверь, нападающий оказался сильнее, напряженные пальцы соскользнули с края, стало темнее. Елена задыхалась, в ушах шумела накачиваемая взбесившимся сердцем кровь. Надолго в коридоре они не остались, открылась еще одна неприметная деревянная дверка, девушка ходила мимо нее каждый день и никогда не замечала. Елена оказалась с сильно захламленном помещении, сначала услышала скрежет ключа в замке, потом над головой вспыхнула голая стоваттная лампочка. Она в кладовке, тут хранились швабры, метлы, перчатки, упаковки с бытовой химией, под ногами болтались и гремели пластиковые ведра. Она нос к носу, между ними едва метр расстояния, вместе с Виталием.