- Вы с ума сошли, - пробормотала оторопевшая Елена.
- Перейдем на ты? – смущенно оглядев загроможденную кухню, предложил Глеб. – Я того козла с волчьим билетом уволил. Ты можешь не бояться.
- Я не вернусь, прости, - качнула головой девушка, кругом десерты, самое логичное поставить чайник.
- Что я могу для тебя сделать? – наблюдая, как она наполняет водой белую посудину, выдал Глеб.
- Освещение на первом этаже и видеонаблюдение там же, - внесла абсолютно рациональное предложение девушка. – Сперва коридор пугает, но быстро привыкаешь, легко попасться.
- Хорошо, - нетерпеливо кивнул Глеб, он предпочел бы выполнить более личную просьбу.
- Чай или кофе? – вздрогнув от щелчка вскипевшего чайника, предложила Елена.
- Кофе, - почувствовал поражение в невидимой битве, выбрал мужчина, присаживаясь на краешек кухонного диванчика.
- Растворимый, извини, - сказал Елена, ставя перед ним чашку, открыла пару рандомных коробок, в немом изумлении наблюдая стройные ряды сладостей.
- Я тебе завтра напишу, можно? – вынужденно отступая и готовя новые плацдармы для наступления, скромно спросил Глеб.
Насколько нужно быть неблагодарной, чтобы отказать? Елена разрешила. Загадочное женское сердце умилилось и пожалело Глеба. Он так старается, такой неуклюжий. Ему сильно недоставало галантности, он делал чрезмерно много и слишком сильно жаждал высокой оценки за сделанное. Елена далека от фантазий по поводу чувственных удовольствий, Виталий отбил ей желание, она надеялась не навсегда. Все же интересно какой он в постели? Он доминант? С Максимом или Адой вопросы отпадали сами собой. Глеб оставался неразгаданной головоломкой.
Глава 29. Театральный грим
На что она рассчитывала?
Глеб присылал букеты каждый день, осторожно интересуясь ее самочувствием, как бы между прочим постепенно расширяя список тем для разговоров. Елена еще держалась и не скатывалась с ним бесконечные переписки про все и ни о чем, свойственные в начале стремящихся к более близким отношений. Не самый плохой способ узнать друг друга, еще бы оба были откровенны, не старались выставить себя лучше, чем есть. Глеб не ограничивался общепринятыми способами проявить интерес и заботу. Не только клубника в шоколаде, но за второй день после происшествия он заехал к ней, забрал ключи от машины и пригнал к ее дому, причем проехал по пути автомойку. Он бы не отказался с ходу подарить ей машину, чтобы продвинуться с ней дальше, подумал и решил не грубить, не переть напролом.
Бояринов соблюдал одному ему известные графики, позвонил ей ровно через два дня и пригласил на обед. Она не могла отказаться, сама напросилась. Синяки на ее горле вступили в самую яркую пору цветения, она морщилась и отводила глаза, стоило увидеть подаренное Виталием многослойное ожерелье в случайном отражении. У нее в гардеробе таилась приобретенная специально в офис роскошная шелковая блуза, ворот высокий, как у водолазки, еще и его края подвязываются пышным бантом из двух лент. Под прикрытием шелка, дорогое украшение на ее коже едва заметно. Елена не положилась на одежду, дополнительно закрасила следы специальным профессиональным тональным кремом, способным замазать и сделать незаметными татуировки. Блузка от тональника пострадает, неизвестно отстирается ли, придется пожертвовать.
Максим собирался познакомить Елену кое с кем. Знакомства сюрпризами с нижними не приветствуются. Стоило рассказать ей о претенденте, обозначить плюсы и минусы, дать переварить информацию. За столом в хорошем ресторане они вдвоем. Максим сам ее привез, открыл перед не дверь, отодвинул стул, усадил, не торопил с меню, позволяя листать сколько потребуется. Постепенно приязненные и не слишком пристальные взгляды с его стороны менялись, он сузил глаза, начал следить за ней, цепляя зрачками каждый жест и изменение мимики. Бояринов не преувеличивал, скорее преуменьшал свои познания и склонность к насилию. Он родился садистом и вырос в семье, находящейся под тотальным контролем такого же, как он сам. Битой женщине не спрятаться от него под одеждой и косметикой. Обостренные, сильные вспышки агрессии Максим ощущал физическим явлением, жаркая лава поднималась от солнечного сплетения вверх, постепенно накрывая с головой. Ярость не заставляла его вести себя неадекватно, орать и крушить все вокруг, тогда с ним было бы слишком легко справиться. Сильнее всего черная злоба концентрировалась в зрачках, удерживаемая до времени, пока станет можно.